a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » vengeance » Doom generation


Doom generation

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s016.radikal.ru/i335/1508/73/0c804ef89299.png

Ω Doom generation

Ω США, Калифорния

Ω The Son as Jordan White
Fueguchi Hinami as Ashley Wright

Ω Когда ты молод - тебе все по плечу. Надо жить здесь и сейчас, чувствуя ветер в волосах, щуря глаза на солнце и понимая, что бы свободен.
С расправленными крыльями на встречу мечтам.
Правда, взрослая и самостоятельная жизнь подчас приносит не те приключения, которых ждал.

+1

2

- Слушай, Джордан, - говорит женщина неопределённого возраста и хиппанского вида, и её загорелое тонкокостное личико выглядит так, словно насквозь некогда пропиталось солнцем. – Я знаю всё про наркотики. Я знаю… всё об этом. Но ты мне должен пообещать кое-что. Не принимай алкоголь до тех пор, пока тебе не исполнится 21 год, хорошо?

Стоящий перед ней длинноволосый мальчишка утвердительно кивает.

- Хорошо.

Женщина улыбается и неуверенным жестом треплет мальчонку по волосам. За несколько лет совместной жизни с приёмным сыном миссис Смит так и не уяснила для себя, любит она его или нет. Она честно пытается быть с ним доброй и ласковой, но этот странный парнишка давным-давно где-то далеко. Никак не на земле. Последнее, что помнит о своих приёмных родителях Джордан – этот разговор, состоявшийся накануне его шестнадцатого дня рождения. Прошлое он предпочёл бы забыть. Забыть всё, что связывало его с этой семьёй. Да и с родной семьёй тоже.

За несколько дней до шестнадцатилетия Джордан спустился из своей комнатки на чердаке со спортивной сумкой, со всеми своими вещами и ключами от «форда-гэлакси», которые выудил из ящика кухонного стола. Мистер Смит был на работе, миссис Смит вела занятия в воскресной школе: когда Джордан ещё ходил туда два года назад, он постоянно получал призы за знание библейских цитат. Стоял жаркий день самого разгара лета, и в его комнатушке было нечем дышать; впрочем, во дворе оказалось не намного лучше. Капли пота капали на листок бумаги, пока он писал:

Простите, что взял машину, но пешком мне далеко не уйти. Пожитки в доме в полной сохранности. Спасибо за то, что приютили меня, за все, что сделали. Я действительно вам благодарен.


Забросив спортивную сумку на заднее сиденье, он выехал из гаража, у перекрестка перестроился в левый ряд, дождался сигнала и повернул на Калифорнию.

Джордан Уайт – невысокий похожий на индейца парнишка, проживающий на втором этаже придорожного мотеля, стоящего у самой доходной трассы Штатов – дороги 66. Через двери мотеля ежедневно проходят потоки туристов, каждый из них – всего лишь призрак путника, держащий курс навстречу легенде. Мало кто из них действительно хотел бы попасть в Лос-Анджелес, ведь большинство этих людей – лишь богатые искатели приключений, пресыщенные жизнью в мегаполисе, и Джордан не смеет их осуждать.   Как кого-то может осуждать человек, у которого фамилия и то не настоящая?

Угнанную машину Джордан продал на подъезде к Финиксу, дальше он добирался автостопом, нередко попадая на деньги и побои. К этому Джордан был готов морально и физически. Однажды он попытался переехать своего обидчика на его же автомобиле, но не сумел, бросил тачку рядом с перепуганным до усрачки отморозком и побрёл вдоль дороги пешком, перед этим начисто ободрав нерадивого водителя. Месяц он вёл подобный скитальческий образ жизни, пытаясь делать вид, что всё в порядке. И всё же это было всяко лучше, чем коротать жизнь на чердаке, что птица в запертой клетке. Он успел перепробовать многие наркотики за это время. Успел, но не распробовал дурманящую смерть до конца. И в тот момент, когда он снимал крошечный номер в злополучном мотеле, он уже достаточно плотно сидел на веществах, но как-то с этим справлялся.

Он любит тёплые калифорнийские вечера. Вид закатного солнца вселяет в него странную уверенность в том, что завтра будет всё хорошо и спокойно. Почти как сегодня. Или почти как вчера? Не столь уж важно. Джордану скоро исполнится семнадцать лет, он уже почти год живёт в мотеле на постоянной основе, и уже успел приесться его владельцу. Он не может сказать, недолюбливают ли его. Он не делает ничего противозаконного, просто пропадает с утра до ночи, а потом стабильно приносит деньги за аренду места в этом заведении. Скоро придётся вновь вести кочевой образ жизни, и Джордан к этому вроде бы готов.

Сегодня у кого-то из постояльцев день рождения. В мотеле не так шумно, как должно быть, но слухи о вечеринке разлетаются среди обслуживающего персонала достаточно быстро, чтобы одна из горничных смогла доверительно поделиться ими с тихим и странным Джорданом. Ему всё равно. Он прекрасно знает, что на эту вечеринку никто не придёт, кроме него и, может быть, виновника торжества. В лучшем случае там будет содовая или безалкогольное пиво. Горничная мотает головой и говорит, что сегодняшний день рождения – а Джордану сегодня семнадцать лет, но об этом никто не знает, кроме него самого, - отмечает какой-то выходец из Лас-Вегаса. Его богатый бугатти стоит на парковке, и именно на эту машину, переливающуюся металлическим хитином на солнце, он заворожено глядел не раньше, чем сегодня утром. Попытка не пытка, - решает он. Вполне возможно, что он разживётся чем-то, от чего воздерживался целых 12 месяцев, и мысли о таком повороте событий заставляют его улыбаться.

На часах чуть за полночь. Как он и предполагал – среди гостей никого, кроме него и девчонки, которую он не то чтобы редко, но мало видел ранее. Дочка владельца, вроде бы, такая же тихая, как и он сам. У неё взгляд затравленного волчонка, посаженного в железную коробку с прутьями, вместо стенок. Когда Джордан планировал свой побег от приёмных родителей, у него был тот же взгляд. Весь вечер они только и делают, что старательно не замечают друг друга, пытаясь перетянуть на себя внимание именинника. Джордану он не нравится, и мальчишка пытается разузнать его получше. Прикидывается лучшим другом на один вечер. Пустышкой, которую вполне можно забыть сразу же, как только пересечёшь порог отеля и, не оборачиваясь, поедешь прочь. Джордану очень хочется, чтобы этот парень скорее унёс свои ноги подальше отсюда. Ему не нравятся его шуточки, манера держаться, попытки флиртовать с ещё одной гостьей; и его кулаки сжимаются всякий раз, когда тот приближается к дочке владельца ближе, чем на три метра.

В мотеле есть кальянная. Она загнана в подвальные помещения, но вопреки ожиданиям там не сыро, а наоборот – душно, сладко и накурено. Аромат спёкшихся друг с другом кленовых почек, смолы и экзотических фруктов висит в воздухе, смешивается со слегка осязаемым духом виски. Здесь было бы уютно, если бы не этот ублюдок. В какой-то момент Джордан вспоминает, чей он сын. Его мозг заволочён дурманом, а тело существует как будто отдельно. Наверное, так было и с его матерью, когда та разделывала своего мужа – его отца.

- Эй, сосунок, чего вытаращился? – Джордан чувствует, что его пытаются отпихнуть в тот момент, когда он пытается возникнуть рядом с наглым уродом, что тень возмездия. Самодовольная ухмылка пляшет в коричневых отсветах покачивающейся под потолком лампы с плафоном выполненным с явной аллюзией на что-то восточное. – Проваливай или присоединяйся.

Джордан хочет сказать: «как ты смеешь!?» и со всей силы ударить этому выскочке по лицу, чтобы раз и навсегда стереть с него эту ухмылочку, но вместо этого стоит молча и смотрит на своего обидчика. Джордан хочет, чтобы этому парню стало больно, потому что он этого заслуживает, но здравый смысл его останавливает от чего-то опрометчивого. Он так и мнётся в нерешительности, постепенно понимая, что в данный момент потакает чьему-то преступлению. Бросает беззащитной девушку, ссылаясь на своё малодушие и какие-никакие остатки совести.  Ему надоедает борьба с самим собой и он, вежливо постучав по плечу выродка, дожидается, когда тот обернётся с неизменным манерным «че тебе?» и в этот момент обрушивает тому крепкий удар в лицо. Мужчина хватается за разбитый нос, ругается по чём свет стоит и пятится назад, пытаясь уйти не то от атакующего, не тот от чего-то ещё. Запинается о низкий кальянный столик, не удерживает равновесие, падает, что подрубленная секвойя -  с таким же низким стоном и тихим треском. Джордан просто стоит и молча смотрит на всё это вплоть до того, как ублюдок не оказывается без движения на богатом ковре. Только после этого он оборачивается к девушке.

- Он этого заслужил, - у Джордана олений взгляд, и наверняка сейчас он выглядит ещё более нелепо, пытаясь сопоставить свои оправдания с вечно беззащитным выражением лица. – Ты так не думаешь?

- Нам надо уходить… наверное. Позовёшь отца? Или скорую? – парень не пытается встать с пола, и это заставляет защитника слабого пола слегка нервничать. – И вообще, меня Джордан зовут. А тебя как?
[AVA]http://funkyimg.com/i/211zG.gif[/AVA]
[NIC]Jordan White[/NIC]

Отредактировано the Son (2015-09-09 21:33:34)

+1

3

- Сходи,- это какая-то особенная родительская способность, говорить таким тоном, чтобы сразу появлялось острое желание сделать все наоборот, - развлеки гостя. Негоже имениннику одному сидеть в такой день.
Эшли делает вид, что в комнате есть только она и блокнот с очередным наброском.
- Иди,- с нажимом повторяет мать. В голосе появляется угроза,- опять твою макулатуру спалить, чтобы уважение к родителям проклюнулось?
Эш хочется залепить ей звонкую пощечину, но вместо этого она дописывает слово, демонстративно захлопывает записи и отодвигает стул от стола, скрежеща им по полу. В гробу она видела этого постояльца с бугатти, в его собственном, заколоченном и глубоко закопанном. Но у мамаши другой взгляд на ситуацию.
Ей плевать на людей вокруг - лица меняются часто. Эш давно выросла, что бы там не говорили, и ей не нужна дружба на пять минут. Её сверстникам, на самом деле, тоже, просто не все взрослые понимают, что они уже в том возрасте, когда чувствуется разница в положении. И она в этой маленькой иерархии - прислуга. Иногда Райт безумно хочется стереть тень самодовольства с их рож, но клиентов не бьют. Хуже самоуверенных индюков только жалостливые. Ими бывают и дети, и взрослые. Когда очередная розовая девочка, обложенная ватой, из сорта "принцессы не какают", видит её за хозяйственной работой или уборкой и вздыхает: "Как ты со всем этим возишься?", Эшли думает, что вполне способна на насилие. Руки чешутся очень уж характерно, и она почти видит, как хватает милашку за шею и опускает лицом в помои. Когда очередная тётка под сорок, блаженная то ли от своей религии, то ли от того, что променяла мозги на полоску металла и жирного мужа, смеет трепать её по щеке или волосам, приговаривая "Скучно должно быть, милая", Эшли думает, что вполне способна на убийство. Дедушка живёт на ферме. Говорят, свиньи едят все. Даже человеческие трупы.
Чертов именинник – у него правда сегодня день рождения, или он врет дальше, чем видит? – еще не стар, уже не подросток, из тех людей, по которым не возьмешься угадывать возраст. Да и какая разница, если он напыщенный индюк, думающий, что знает о жизни все. Она пьет сок и немного алкоголя, потому что козлиная рожа не внушает доверия, и гость на диване придвигается все ближе, пока она не встает включить вентиляцию, а обратно садится уже на кресло. Их слишком тесную компанию, к счастью, разбавляет третий участник.
Джордан примерно её лет и он живёт тут уже около года. Тихий, как будто бы и не существующий, точно призрак постояльца из какой-нибудь байки. Она за ним не следит, нет, просто изредка наблюдает, потому что смотреть это все, что ей остаётся. Его присутствие здесь - какая-то странная аномалия. Но Райт совсем не против чудес, пусть хоть звезды падают или метель начнётся, лишь бы был повод отвлечь от себя этого назойливого идиота. У Джордана выходит неплохо, но не достаточно хорошо, смыться у неё так и не получается.
Когда чужая рука ложится на колено и настойчиво ползет в сторону бедра, Эшли подскакивает как ужаленная, и по какому-то идиотскому стечению обстоятельств оказывается зажата в угол мебелью и человеком. Происходящее доходит до неё не сразу, как-то медленно, реальность пробивается сквозь иллюзии. Она привыкла к сальным взглядам и шуточкам разной степени плоскости ещё в год тринадцатилетия, когда стала превращаться из ребёнка в девушку. Но рук никто не распускал. Потому что может она и девочка на побегушках, но дочь хозяина. А её папаша хоть и тупой боров, но боров отлично управляющийся с ружьём и не стесняющийся хвалиться этим умением. Ей хочется одновременно ударить наглеца и просто сбежать подальше, но сил не хватает ни на то, ни на другое. Эш судорожно охватывает взглядом комнату, прикидывая, что из этого может послужить целям самообороны. Но случается что-то неожиданное. Случается Джордан. Признаться, она думала, он сбежит.
На слове «присоединяйся» девушка едва сдерживает руки, ногти на них не особо длинные, но было бы желание, а рожа так и просила пару украшений. Она бросает растерянный взгляд на ровесника, тот выглядит странно, потом на обидчика. В следующую минуту её маленькая мечта осуществляется и кулак подростка встречается с мужской челюстью.
- Спасибо,- выдавливает растерянно. Вид у парня странный, такой невинный-невинный, и она не может отвести взгляда от человека, который помог ей просто так и с риском для себя. В голове вертится какая-то мысль, но ухватить её не получается.
На слове «скорая» мозги, наконец, становятся на место, и девушка возвращается к реальности. Здесь не лучшее место дожидаться врачей - едут долго. Вообще вызывать врачей хреновая идея, пойдут разбирательства, которые ни к чему.
- Эш. В смысле, Эшли Райт, но лучше просто Эш. Сейчас пойдем, только оттащу этого…
Наверняка, алкоголь и меткий удар хорошо его вырубили, такое уже доводилось видеть. Она наклоняется и небрежно хватает  поганца за запястье и пытается передвинуть его чуть в бок, чтобы картина выглядела натуральней. Что-то кажется странным, и Райт сдавливает руку сильнее. Несколько раз перехватывает. Чертыхается и берет вторую. Ругается отчётливее и пальцами щупает шею. Теперь уже молча. Снова, ещё раз, под этим углом, и под другим. Растерянно замирает на пару секунд, зачем по лицу пробегает лёгкая гримаса отвращения и Эш наклоняется, чтобы послушать ухом грудную клетку.
Тишина.
И внутри организма, и снаружи. Щупать затылок ей не особо хочется. Вместо этого она медленно поворачивает голову в сторону спасителя и смотрит на него круглыми серыми глазами. И отчётливым шёпотом выдаёт:
- Вот дерьмо!
А потом все же добавляет, на пару тонов ниже:
- Он, кажется, сдох.
Жалости у нее нет ни в одном глазу. Скорее паника. Мысль позвать родителей отлетает в самый дальний угол сознания – они ее за такое сами убьют. И Джордану тоже достанется, а он помог ей. Что делать? Куда бежать? Куда, дьявол его подери, деть труп?! Быть юной уголовницей или подставлять защитника не хотелось.
- Аа… давай его спрячем?- полушепотом выдает Эшли первую пришедшую в голову мысль. А что, нет тела, нет проблем. Она встает, отряхивает руки после прикосновений к покойнику. Тыкает в бок мертвеца носком кроссовка. – Скажем, он уехал…
И тут же хлопает себя ладонью по лбу.
- Черт, машина же. Я не хочу в полицию, - последнее получается даже не испуганно, просто устало,- что делать?
[AVA]http://s004.radikal.ru/i206/1508/a2/4a370ef75b6d.png[/AVA]
[nic]Ashley Wright[/nic]

+1

4

Когда Джордан вырос, он стал не нужен отцу. Его мать сделалась ненужной отцу ещё раньше. Потому он не удивился, когда однажды вечером за ужином мать набросилась на отца с мясницким ножом в одной руке и хлебным — в другой. Ни дать ни взять — ниндзя в клетчатом переднике. Прежде чем отец успел опустить кофейную чашку, она уже отхватила ему пол-уха и взрезала горло. Их сын как раз доедал бутерброд с колбасным фаршем — предел кулинарных способностей матери.

Он всегда поражался силе, с которой эта покорная, молчаливая женщина нанесла удар, — будто всю жизнь копила силы для одного-единственного внезапного яростного поступка. С того дня она уже мало на что годилась. Он помогал как мог. Скоро приехала полиция и мать забрали, отлепив от мягкого кресла с давними напластованиями грязи, а мальчика отправили в Тусон к приемным родителям, неким мистеру и миссис Смит, которые до последнего дня, что он у них прожил, не могли сдержать удивленных, слегка растерянных улыбок всякий раз, как он входил в дом или спускался из чердачной комнатки, где коротал время в полном одиночестве, словно лесная птица, пойманная в силок и обреченная жить в неволе. Он привык жить невидимкой и сейчас отчаянно не хотел становиться подобным причудливой раковине, выброшенной из глубин океана на берег. Не всякому понравится, когда мимо ходят незнакомые люди и тыкают в тебя пальцем.

- Привет, Эш.

Он говорит это так, словно вид мёртвого человека совершенно не удивляет его. Впрочем, оно так и есть. Он своими глазами видел, как собственная мать с нездоровым азартом свежует своего мужа, поэтому наблюдает за попытками Эшли отыскать в развалившемся по старому ковру теле хоть какие-то признаки жизни. Ему знакомы эти жесты, даже более чем. Он сам периодически проверял таким образом жива ли его драгоценная мамочка-убийца, покуда та без движения сидела в кресле и остекленевшим взглядом сверлила показывающий белый шум телевизор. Джордан абсолютно спокоен. Он  только что убил человека. Да и что с того? С людьми вещи и похуже случаются. Но, наверное, это совсем не то, что должен чувствовать несовершеннолетний подросток, у которого не будет денег ни на хорошего адвоката, ни на то, чтобы откупиться от своих грехов и свалить куда-то в сторону границы штата, чтобы его снова никто не нашёл. Да и год отнюдь не залог безопасности. Впрочем… не всё ли равно?

- Я не хочу в полицию, - голос девочки насильно вышвыривает его из собственного внутреннего мира, полного совестливых уколов и попыток казаться невозмутимым, в то время как в душе у него зарождается самая настоящая буря. Джордан вздрагивает так, словно только что проснулся, осоловело смотрит сначала на хозяйку произнесённых слов, затем на дислоцировавшийся её стараниями труп, после с силой выдыхает и уже осознанно глядит на Эш. – Я знаю, - он кивает так, словно уверенности в нём не занимать. Но на вопрос «что делать?» мигом стушёвывается и выдавливает куда более тихое и смазанное: - Я не знаю…

Джордан и вправду не знает, что делают в таких ситуациях взрослые люди. До взрослого и самостоятельного человека ему очень и очень далеко. Он так прочно поселился в мире своих собственных грёз, полных нежно-лиловой сахарной ваты, дешёвого пива, шугейза и чистейшего героина, что не в силах заметить грубости окружающей его реальности. Наверняка этот случай должен заставить его мыслить трезвее, но он не может. Максимум, на что его может хватить, так это по крупицам сопоставить те перспективы, что их могут ждать. Их осудят, возможно, сочтут совершённое за убийство в состоянии аффекта или что-то вроде того, спишут на самооборону, с Эш вообще ничего не возьмут – она не причастна, да и до совершеннолетия ей наверняка далеко. А вот Джордану придётся вернуться в Тусон или отсидеть за вандализм и угон автомобилей. Если не брать во внимание подобные мелочи, то он тоже будет относительно чист. Тогда почему, чёрт возьми, он чувствует себя таким грязным?..

- Этим утром я хотел оставить мотель, - присев на пол и подтянув ноги к себе, Джордан пытается рассказать о своих планах на ближайшие дни. Ближайшие и неомрачённые внезапным трупом. – В восемь пятнадцать в двух милях отсюда автобусная остановка. Я бы поехал куда-нибудь… - он трёт переносицу указательным пальцем и морщится так, словно ему только что посветили в лицо. – В Лос-Анджелес? Этот парень был из Лас-Вегаса и он здесь проездом.

На лакированных ботинках мёртвого ублюдка дорожная пыль, штанины щёгольски закатаны, из-под них виднеются серые носки. Джордан бессмысленно разглядывает ноги убитого, сканируя их тем самым взглядом, каким его мать смотрела ничего не показывающий телевизор. Она была убита горем и собственным утерянным разумом, её подросший и пошедший по её стопам сын всё ещё находился в своём уме. Он думает, думает, думает… Хмурит брови, щурится то на пыльные ботинки, то на задравшийся в углу ковёр и опрокинутый столик. Им определённо нужно бежать, сделать вид, что не было никакого человека. Подобные призраки имеют особенность даже не расписываться среди постояльцев, если им требуется всего одна ночь на ночёвку. Джордан в своё время застал прибытие этого человека. Проигнорировав ресепшен, он отправился прямиком себе в номер. Это и может обеспечить ему идеальное исчезновение. Разве что исчезать теперь придётся всем вместе.

- Увезём его отсюда? Я умею водить. Отгоним машину и бросим её где-нибудь. Он ведь не сможет заявить об угоне… - Джордан насильно натягивает на себя улыбку. – Потом доберёмся до ближайшего городка. Только я бы не советовал путешествовать автостопом… Тебя ведь здесь ничего больше не держит, так?

Ничего не происходит. Собственно, ничего и не должно происходить, только почему-то Джордан ведёт себя так, словно ему привычно оказываться раз за разом в подобных ситуациях. Хотя бы для виду притворился напуганным или разбитым, хоть раз бы позволил себе не переживать всё внутри, позволил прочувствовать до конца, что такое жить реальным миром. Нет, у него помимо этих глупостей полным-полно дел. К примеру, подняться с пола, не отряхиваясь, начать наводить примерный порядок в комнатке, чтобы ничего не указывало на произошедшее, затем, закончив неприемлемую суету, снова обратиться к переживающей всё за двоих Эшли.

- Ничего не бойся.

И это говорит тот, кого изнутри просто колотит от страха, чьи руки, столь тщательно и заботливо собиравшие рассыпанный по палёному ворсу уголь обратно в курильницу, попросту ходуном ходят, а голос и вовсе надрывается так, словно его обладателя кто-то душит. Но Джордан пытается быть мужчиной и делать вид, что всё под контролем. Только под чьим? Явно не под его.

- Мы просто уедем отсюда и забудем о произошедшем, как о старом кошмаре. Если мы будем держаться вместе – мы справимся.

Не зная, кого это успокаивает больше – стоящую перед ним девчонку или же его самого, - Джордан задаёт один-единственный вопрос, от которого, пожалуй, зависит дальнейшая судьба их обоих:

- Ты со мной?
[AVA]http://funkyimg.com/i/211zG.gif[/AVA]
[NIC] Jordan White[/NIC]

+1


Вы здесь » a million voices » vengeance » Doom generation


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC