a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » абстиненция мести


абстиненция мести

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://38.media.tumblr.com/da6cde64ef8794dbe2d160b22e249054/tumblr_n9822mU6qa1r48x8wo1_250.png

Ω/абстиненция мести/

Ω/промозглый октябрь, окраина Йоркшина, темный мрачный бар/

Ω/Куроро и Курапика/

Ω/каково это, непринужденно болтать с человеком, когда ты не прочь пожать ему... горло?

Отредактировано Kurapika (2015-09-28 21:50:39)

+1

2

Стрелки на больших круглых часах ползут невыносимо медленно. Циферблат подсвечен бледно-синим неоновым светом, короткая стрелка повисла на восьмерке, длинная только чуть-чуть отползла от двенадцати. Курапика смотрит на них тяжелым немигающим взглядом, прежде чем сдаться. А это значит убрать ноги со стола, поднятьcя из мягкого кресла и смириться с тем, что этот день кончился непростительно рано, ничего интересного больше не принесет и, скорей всего, теперь ему придется вернуться в промерзшую квартиру.
А там провернуть все по старому сценарию. Душ, немного потоптаться у книжной полки, затем совершить попытку уснуть. Разумеется, совершенно бесполезную.
Последняя неделя давалась ему с каким-то невыносимым трудом. Можно было бы свалить все на осеннюю хандру – вовсе не свойственную обычным жителям Йоркшина, - но у Курапики была куда более веская причина.
«Год прошел».
Год – много это или мало, когда жизнь сузилась до одной, почти невыполнимой мечты?
Жаловаться Курапике было не на что. Это время он потратил с умом, наконец начав реализовывать свою мечту и заполняя стеллажи склянками с пугающим содержимым, к которому он относился с какой-то маниакальной нежностью. Комната скрывалась за тяжелой дверью. До сих пор, он приходил туда каждый вечер – чтобы помолчать, поговорить или отдать дань уважения погибшим собратьям молитвой, а также пообещать, что вскоре он найдет и остальные глаза клана. Что тогда будет, Курапика не знал. Может быть только, они перестанут смотреть на него столь осуждающе из своих миниатюрных формалиновых тюрем?

Он рывком снимает со стула пиджак и выходит из кабинета, вполне отдавая себе отчет в том, что уснуть сегодня снова не получится. Сегодня он тоже будет с тоской разглядывать трещинки на тяжелой двери, разделяющей его реальность напополам. И едва закроет глаза, будет видеть лица и слышать голоса – осуждающие, как всегда. «Ты еще помнишь о нас?».
Курапика едет к окраине города на такси, просто потому, что не хочет оставаться один, а еще не имеет ни малейшего желания возвращаться сюда утром за машиной. В темном, пропахшем дорогим табаком баре еще немноголюдно, и он успевает занять место за стойкой. Раньше он часто приходил сюда за информацией, зная, что основной контингент этого заведения составляют «лучшие из худших». Те, кто достаточно высоко поднялся в преступном мире, чтобы зарабатывать себе таким образом на роскошную жизнь, но зато недостаточно высоко, чтобы осознать, что сорить деньгами и хвастаться – значит жить счастливо, но совсем не долго.
Его тут уже знали. Еще бы, он и сам не являлся примером положительным. Можно считать себя сколь угодно хорошим парнем, но если уж ты глава охраны босса мафии, будь добр, неси свое бремя с достоинством. Курапика так и делал.
Он приходил сюда редко, практически не пил, не заводил знакомств, все больше интересовался информацией исключительно у персонала, а еще неизменно привлекал внимание юным возрастом и слухом, пущенным кем-то из посетителей, что у него имелась лицензия охотника. Реагировать на все это Курапика не считал нужным.

А сегодня все было немного иначе. Он забирается на высокий стул, бармен – похоже, новенький, - кивком дает ему понять, что сейчас примет заказ и продолжает обслуживать других клиентов. Курапике непривычно оказаться здесь только для того, чтобы убить время. Он оглядывается через плечо, рассеянно обводит взглядом половину зала – там люди сидят за столиками, лениво пьют и болтают; оборачивается через другое и на секунду становится напряженным, как струна. Потому что там, среди нескольких, скрываемых в полумраке лиц, ему на секунду кажется, что он видит пару веселых черных глаз, в последнее время слишком часто видимых им в кошмарах.
Он отворачивается, тряхнув головой и прогоняя видение, и еще какое-то время приходит в себя, прежде чем снова обернуться и, разумеется, никого не обнаружить.
- Год прошел, - тихо произносит Курапика себе под нос и почему-то слабо улыбается деревянной столешнице. Ему кажется, что это достойный повод для того чтобы выпить.

+1

3

Отсюда, от подножия высотных зданий, высокое октябрьское небо казалось еще выше и еще недоступнее. Россыпь звезд слабо угадывалась в этой бездне, забиваемая светом окон и неоновыми вывесками рекламы. Толпы людей сновали мимо, забегали шумными компаниями в многочисленные развлекательные заведения. Нарядные, веселые, беззаботные. Впрочем, он слишком хорошо знает этот город, чтобы поверить в эту сказочную картинку всеобщего счастья. Прогнившее насквозь место, населенное прогнившими людьми.
Темные глаза равнодушно оглядывают кипящий жизнью мегаполис. На первый взгляд за год здесь мало что изменилось, однако Куроро был слишком осторожен в суждениях, чтобы слепо верить первому впечатлению.  Налетевший из темного переулка ветер распахнул полы пиджака, скользнув холодными пальцами по ключицам и шее, растрепал темные пряди волос, закрывающие повязку, скрывающую лоб. Что ж, пора было заняться тем, ради чего он пришел - сбором информации. Ослабив узел галстука, Куроро сунул руки в карманы и непринужденно направился к бару, находящемуся на противоположной стороне улицы.
У входа его встретил широкоплечий высокий мужчина с лицом, не отягощенным отпечатком интеллекта. Безупречный дорогой костюм прозрачно намекал, что данный экземпляр принадлежит к какой-то мафиозной семье ибо клерки в это сомнительное заведение едва ли забредали хоть раз. Куроро повидал не мало таких громил, которых за глаза называют не иначе как "мясо", поэтому лишь мимолетно скользнул по человеку взглядом и вошел в здание.
Здесь царил полумрак. За столиками и барной стойкой устроились ранние посетители. Окинув взглядом помещение, Куроро привычно выбрал дальний столик, скрытый в тени пышной искусственной пальмы. Устроившись на своем месте с бокалом крепкого алкоголя, он затаился, словно паук в ожидании жертвы. Большинство из посетителей едва ли могли похвастаться какой-то особенной информацией, однако, умеющий слушать всегда сможет услышать в пьяном трепе "мяса" что-нибудь стоящее. Оставалось только дождаться пока основная масса народа методично доведет себя до состояния болтливых амеб. Что-что, а ждать Куроро умел.
Постепенно бар наполнялся людьми. От них пахло дорогим табаком, алкоголем и кровью. Внимательные темные глаза скользили по лицам, Люцифер вслушивался в гул голосов, ловя каждое слово. Скучно. Ничего стоящего. Молодой человек откинулся на спинку дивана, полностью скрываясь в тени пластикового растения и прикрывая глаза. Может он зря пришел?
"Самообман. Не думал, что я к нему склонен..." - с легким вздохом подумал лидер Паука.
Действительно, как глупо себя обманывать, маскировать истинные желания псевдопоиском информации. На самом деле Куроро и сам не мог понять, почему его так тянуло сюда, в Йоркшин. Именно спустя год после событий, разрушивших его жизнь. Еще один вздох, глаза снова оглядели бар и...
Взгляд останавливается на знакомой фигуре, осторожно, словно боясь спугнуть, скользит от светлой макушки по напряженной спине. Губы искривляет горькая усмешка. Уж не ирония ли судьбы такая встреча? Он едва успевает нырнуть в спасительную тень, едва поняв, что блондин оглядывается. Лишь доля секунды контакт глаз, а сердце уже пропускает удар, дыхание сбивается и Куроро ловит себя на мысли, что едва удерживается от того, чтобы расхохотаться в голос. Рука сжимает тонкую белоснежную ткань рубашки там, где бьется скованное сердце. О нет, он не имеет права упустить такой шанс.
На то, чтобы успокоиться уходит пара минут и Куроро покидает свое убежище, оставив на столе так и не тронутый стакан чего-то отвратительно-крепкого.
- Год прошел, - шепот блондина еле слышен, но даже этот едва слышный звук рождает в душе бурю.
Курапика склоняет голову, разглядывая барную стойку. Светлые волосы соскальзывают, обнажая кожу. Пальцы Куроро почти сводит от желания коснуться, провести указательным пальцем от основания затылка до ворота светлой рубашки, почувствовать биение жизни под тонкой кожей... чтобы быстро и почти бескровно вонзить тонкую спицу, прерывая существование этого человека. Однако вместо этого он отзывается эхом на слова блондина.
- Год прошел.
И замолкает, ожидая его реакции. Где-то на дне души плещется немой крик "ну же, убей меня! ты же этого так хочешь!". Впрочем, Куроро знает, что Курапика его не убьет, да и сам он едва ли желает прервать это молчаливое самоистязание блондина.

+1

4

Вот теперь время и вовсе замирает. А стоит Курапике обернуться и встретиться взглядом со своим кошмаром и звуки затихают, оставляя их наедине. Воздух становится густым и влажным, его мучительно не хватает. Голос Куроро еще эхом отдается в голове.
Курапика медленно моргает. Хочется признать себя невменяемым. Признать, что недостаток сна и нескончаемый поток дел подорвали его и без того расшатанный разум. Он надеется, что Куроро не заметил, как поднялась с барной стойки ладонь и тут же легла обратно, стоило ему задушить в себе порыв протянуть ладонь и коснуться видения.
И вот теперь не нужно было никакого алкоголя, голова закружилась сама собой. Сколько времени они уже вот так пялятся друг на друга? Минуту? Вечность?
Курапика ругает себя за излишнюю серьезность, мешающую обернуть ситуацию в шутку. Мол, ну что, садись, давай отпразднуем первый день остатка нашей жизни. Ему становится не по себе и от чужого взгляда едва не возникает удушье, какое вызывали у него разве что совершенно обычные пауки. Фобия на память. Он не сомневается в том, что радужка глаз сейчас предательски покраснела, выдавая страх и панику, несмотря на совершенно непроницаемое выражение лица.
- Скажи, что пришел убить меня, - горько усмехается Курапика и почти через силу отводит взгляд, поворачивает голову к подошедшему бармену и быстро заказывает напиток. Виски, вишневый сок, два к одному. Дать Куроро пару секунд на ироничный комментарий, прежде чем снова повернуть голову. Он все еще был здесь.
Вся ситуация попахивала дешевым фарсом, театральной постановкой, какие, как казалось Курапике, должен был любить его враг. В голове вспышками начали проскакивать варианты. Он его ждал? Устроил слежку? Нет уж, слишком странно для случайности. Или все же?.. Он даже позволяет себе вопросительный взгляд, всего на секунду, но все-таки.
Когда они виделись последний раз, Куроро не выглядел так хорошо. Год назад он был королем, лишившимся свиты и отправленным в изгнание, хоть и сломленным не выглядел. Людей такого сорта сломать непросто. Стоило догадаться, что однажды жизнь столкнет их снова, но чтобы так прозаично...
Взгляд Курапики становится все более внимательным и холодным, хоть никуда и не исчезают огоньки гнева в его глазах – пока он просто не может заставить себя успокоиться. Он изучает профиль Куроро, на котором играют блики искусственной подсветки бара и гадает, прикидывая, что еще никогда не видел его так близко. Не закованным в цепи, конечно.
Всего лишь человек. Кто-то даже мог бы назвать его красивым. Всего лишь молодой человек, решивший, что вправе распоряжаться чужими жизнями, и все в угоду собственных эгоистичных желаний. Не стоило слушать друзей, все же, он недостаточно заставил его страдать за совершенные поступки.
- Знаешь, сколько раз я представлял нашу встречу? – голос парня холоден, хотя в сказанном звучат нотки издевки, будто обвинение в том, как долго ему пришлось ждать. А он и правда  ждал. Иначе не оборвал бы связей с друзьями, не выстроил бы вокруг себя непробиваемую стену, отгораживающую его от подчиненных и начальства. Ему так было спокойнее. Знать, что когда-нибудь Куроро Люцифер вернется отомстить и тогда он будет готов сражаться только за себя. Кто же знал, что они будут сидеть вот так, бок о бок, как старые приятели, между которыми случилась мелкая ссора.
«Бред», - думает Курапика и не сразу понимает, что думает вслух. Лучше бы он свихнулся.

+1

5

Куроро давно понял, что слова ранят куда больнее любого оружия, разъедая душу сомнениями, погружая разум в состояние безумства. Всего два слова и казалось мир Курапики рухнул в пропасть. Напряжение сковало пространство. Ему хватило сил медленно повернуться и посмотреть в глаза своему... врагу? Что-то подсказывало, что клокочущая, готовая излиться лавовым потоком ярость переродилась, трансформировалась в нечто другое, что угнездилось внутри сознания блондина и теперь в той же мере терзало его самого, как голодный зверь.
Люцифер пил эмоции Курапики, как пьянящий божественный напиток, впитывая всем своим существом недоверие, ощущение нереальности происходящего, горечь, которые все ярче вспыхивали во взгляде охотника. Охотник... пожалуй, это звучало сейчас издевательски. Практически бессильный Куроро жадно загонял свою добычу в ловушку слов и взглядов, которые порою куда красноречивее.
Глаза блондина начинают предательски краснеть. Лидер Пауков, откровенно говоря, никогда не понимал тех, кто коллекционировал части тел, однако сейчас с трудом сморгнул, не позволяя себе погрузиться на глубину кровавого омута чужого взгляда. Он лишь улыбается в ответ на вопрос Курапики.
"Неужели ты считаешь меня столь милосердным?" - мелькает мысль, когда Куроро устраивается рядом с парнем за барной стойкой.
Разум отстраненно отмечает, что со стороны их встреча выглядит вполне мирно. Куроро доброжелательно улыбается бармену, чуть щуря темные глаза и заказывает "то же, что и мой товарищ". Алкоголь ему не нужен, кровь и без того бурлит от адреналина. Лидер Паука не мешает Курапике рассматривать себя, покачивая в тонких пальцах бокал. Ему нравится то, как леденеет взгляд охотника, будто кожу царапают колючие снежинки. Пожалуй даже целая метель.
- Прости, - ехидная ухмылка едва касается губ и тут же скрывается. - Я был немного занят. Надеюсь ожидание не было очень мучительным.
Его ответ полон паучьего яда, разрушающего надежду Курапики на конфликт.
"Не надейся, что я дам тебе весомую причину для праведного возмездия. Я слишком хочу видеть как ты медленно сгораешь от желания убить и от собственных запретов. Что ты выберешь?"
Сейчас наложенный Курапикой запрет играл только на руку. У каждого есть свои слабости. Когда-то для блондина этой слабостью были друзья. Возможно и сейчас так. От былых привязанностей сложно избавиться. Куроро переводит взгляд на своего неожиданного собутыльника, придирчиво изучая его лицо. За этот год он изменился, на дне глаз то и дело мелькал отблеск какого-то мазохистского безумия, свойственного всем тем, кто жил лишь для одной цели - отомстить. Нет, безусловно месть вела парня и раньше, но тогда ее смягчали те мальчишки, так забавно стремящиеся разделить с ним его боль. Возможно друзья разошлись разными дорогами. Впрочем, какая разница? Сейчас Куроро видел еще одну слабость блондина. Он просто не может его убить. Остатки окровавленной морали не позволят лишить жизни беззащитного. Да и сам он едва ли определится чего хочет больше - убить ненавистного врага или умереть самому.
- Бред. Едва ли. Скорее судьба. Ты же веришь в судьбу? - очередная легкая усмешка.
Куроро не торопится, наслаждаясь этой игрой на грани жизни и смерти.

+1

6

Куроро даже не издевается, решает для себя Курапика, он от души наслаждается моментом, прекрасно зная, как отреагирует собеседник, но, вовсе не ставя себе целью вывести его из себя.
- Искал новых друзей или строил планы мести? – он медленно подносит стакан к губам и делает глоток, изо всех сил стараясь смотреть перед собой, не оказывать внезапному спутнику лишнего внимания. Пока выходит из рук вон плохо.
«Чувствует себя королем ситуации? Почему? Почему я вообще продолжаю с ним говорить?»
Он мог бы встать и уйти. Пусть это даже будет считаться побегом. Что в таком случае сделает Куроро? Пойдет следом – точно нарвется на драку, но пока куда легче Курапика представлял, как он будет с усмешкой провожать его взглядом. Или того проще. Устроить драку и попытаться его убить. Несмотря на обстановку и контингент бара, подобное тут случалось не так уж редко, конкуренция и бизнес, знаете ли, ничего личного. Любой вариант был бы куда лучше, чем позволять Куроро вот так сидеть, наслаждаясь безнаказанностью и играя словами.
Судьба. Курапика как-то неопределенно пожимает плечами и ставит стакан на стойку – чуть громче, чем должен был сделать это человек, привыкший справляться со стрессом почти круглосуточно. Пожалуй, он заставил его поверить. Еще лет в двенадцать, уничтожив целую деревню и заставив встать на путь Охотника. О да, это он сделал его таким, какой он есть.
- Думаю, если бы не судьба, мы бы с тобой сейчас не говорили, - произносит блондин и тут же спохватывается, добавляя: - дело не в нашей сегодняшней встрече. Просто я убил бы тебя тогда.
Что ж, значит, это вышло случайно? Выходит, они оба просто оказались в одно время и в нужном месте, ненавидящие друг друга и ту самую судьбу, вновь столкнувшую их каким-то обычным вечером… нет, в вечер годовщины. Курапика потирает переносицу и шумно вдыхает, набирает полную грудь воздуха. Вот сейчас, сейчас он придет в норму и будет в состоянии говорить более непринужденно.
На самом деле, в глубине души ему любопытно. Не то, как Куроро выжил, и даже не то, собрал ли он банду новых Пауков или решил вести честную жизнь. Ему интересно, как тот поведет себя дальше. В отличие от любого другого человека, плененного доброжелательной улыбкой Люцифера, Курапика не обманывался насчет него, понимал, сколько жестокости на самом деле способно уместиться в этом человеке. И вряд ли все это время у него не возникало желания отомстить за потерянную жизнь, друзей и способности.
- Просто хочу, чтобы ты знал. Одно неосторожное слово или движение, и я попытаюсь тебя убить, - на выдохе произносит Курапика, подтягивая к себе стакан и снова делая глоток.
«Сейчас меня уже ничего не остановит», - мысленно договаривает он.

+1

7

Тусклый свет стекает по светлым волосам собеседника, пряча в густую тень его глаза, рефлексом добавляя желтизны на светлую кожу щек. Куроро видит только его губы, чуть влажные от алкоголя, сжимающие стакан пальцы, кажется чуть больше усилий и хрупкое стекло лопнет, но даже этих мимолетных знаков хватает, чтобы уловить настроение Курапики. Люциферу начинает казаться, что они здесь совершенно одни, медленно и неотвратимо тонут в плотных клубах табачного дыма и воспоминаниях, мелькающих почти осязаемыми образами.
Год назад он так же искоса наблюдал за стоящим рядом охотником, скованный цепями, признавший свое поражение. Впрочем, собственное поражение и возможная смерть едва ли волновали его тогда, ведь Паук оставался жив. Обидный до боли просчет, стоивший жизни тем, кого он считал семьей.
"Что изменилось с того времени? Почему в тебе нет больше той уверенности в собственной правоте? Жалеешь, что не убил тогда?"
У него было достаточно времени, чтобы подумать. Сколько ночей он посвятил размышлениям, пожирая глазами бескрайний звездный небосвод и непроизвольно комкая одежду в области сердца. Чувство собственной беспомощности рождало гнев, холодом разливающийся по венам. Куроро не любил одиночество, хотя и не стремился никогда окружить себя чрезмерным количеством людей. Задумавшись, он почти упускает слова Курапики, уловив лишь последнюю фразу. Моргает, не в силах поверить, что не ослышался и, быть может впервые за все время их знакомства, смеется. Смех душит Куроро, рвется наружу пузырьками шампанского, будто собеседник только что сказал забавную шутку. Люцифер пытается сдержаться, вытирая выступившие слезы.
- Прости, это прозвучало так... так... - он просто не может подобрать слова для того, чтобы описать, продолжает улыбаться, щуря глаза, глядя на блондина и тут же, будто спохватившись добавляет. - Едва ли. Ты из тех людей, которые умоляют противника: "Сделай мне больно, иначе я не смогу тебя убить!"
Взгляд его на мгновение становится жестким и колючим, безжалостно раздирая слегка зарубцевавшиеся шрамы чужой души. Куроро намеренно бьет по больному, понимая, что особенно страшно для человека одержимого местью осознание собственной нерешительности.
- Попробуешь меня убить? Действительно думаешь, что сможешь освободиться?
Смерть давно перестала пугать. Из жизни и без того исчезло почти все: и привязанности, и долг, и желания. Разорваны все связи, кроме той цепи, которая, казалось незримо сковала его и Курапику, не позволяя жить и не давая шанса умереть. И Куроро не сводит взгляда с лица своего собеседника, упиваясь собственным ядом.
"Ты же понимаешь, что не сможешь окончить свои мучения вот так просто?" - думает лидер Пауков, будто Курапика умеет читать мысли.
Ему хочется увидеть вспышку гнева, попытку убить, ударить, да что угодно, потому что это будет значить только одно - он победил.
- Получится восхитительный реквием, - забывшись, шепчет Куроро, растягивая губы в мечтательной улыбке и не замечая как из уголка глаза, едва различимо блеснув, стекает слеза, тут же теряясь на бледной коже скул.

+1

8

Смех Куроро, звонкий и настолько же зловещий, не просто проникает в голову, заставляя стихнуть все прочие звуки. Он как паучий яд, быстро распространяющийся по кровотоку, заставляющий сердце бешено колотиться. Курапика ерзает на стуле, борясь с ознобом, поворачивает голову, одаривая собеседника еще одним тяжелым взглядом как раз в тот момент, когда он заканчивает фразу. И чувствует, как предательски краснеют от злости щеки.
Издевку Куроро даже не пытается скрыть. Приходится снова сдержать себя, не сорваться, сдержать порыв занести кулак и стереть улыбку с его нахального лица. Курапика прикрывает глаза, приказывая себе успокоиться. В голове одна за другой проскакивают мысли, одна глупее другой. Он выжидает, прежде чем разомкнуть губы, задумавшись еще на секунду, а затем произнести:
- Неужели ты считаешь, что еще не заслужил смерти от моей руки?
Ему удается сделать голос чуть веселее, хотя в горле застревает ком. Заслужил. Только он не боится. Сердцебиение человека, готового к смерти, не так ли заметила Сенрицу? Впору было позавидовать ее способности, поддавшись соблазну узнать, что таится в голове врага. Чувствует ли он себя на самом деле таким уверенным и неуязвимым, каким кажется.
"Эй, Куроро. Разве недостаточно боли ты мне причинил? Откуда столько самоуверенности?"
Наверное, самое противное, это осознание его правоты. Когда-нибудь все закончится, иначе им на одной планете не ужиться. Но это не даст освободиться никому.
"Я ведь прав? Тебе тоже не дает покоя мое существование?"
Блондин даже находит в себе силы, чтобы усмехнуться, снова разглядывает профиль давнего врага, пряча полуулыбку в уже почти опустевшем стакане с алкоголем. Куроро в этот момент забывается, совершает совсем уж театральный жест, от чего Курапика вздрагивает и, наконец, начинает приходить в себя. Он провожает взглядом капельку влаги, скользнувшую по щеке парня и вспоминает очевидное: Куроро – вот кто тут главный безумец.
- А что до тебя? – решает начать он, отвлекается на то, чтобы жестом попросить бармена повторить напиток и снова поворачивается к Куроро. В черных глазах скачут зловещие огоньки. – Может я и не смогу освободиться, но это добровольный плен. Мне надо думать о людях, которые мне дороги. Не в этом ли наше различие?
Его слова сквозят легким упреком. Ужасно, до дрожи в пальцах обидно, как легко Куроро удалось его разозлить, а потому ответить Курапика хочет тем же – бьет наотмашь, напоминает о былых потерях. Он прав, убить – слишком просто. И слишком мало для них обоих. Есть тысячи способов уничтожить человека иначе и однажды Курапике это даже удалось.
Он вскидывает голову, прикусывая губу и отворачиваясь. На языке вертится еще одна непроизнесенная вслух мысль. "Ты можешь сколько угодно смеяться над тем, каким я стал, но то, что я единственный достойный соперник, останется неизменным".

+1

9

Куроро уже давно понял сколь нетривиальный соперник ему попался, отчасти это даже радовало, вносило разнообразие в изодранную потерями жизнь. Озадачивало одно - при всех своих талантах стратега и тактика, молодой охотник до сих пор не умел справиться со своими эмоциями. Люцифер почти физически ощущал его беспокойство, неуверенность, все то, что он давно похоронил в себе, еще в Метеоре, оставив за спиной не только опостылевший утопический мир, но и свои человеческие слабости. Почти все.
"Впрочем, для столь одержимого местью это довольно странно. Возможно я недооцениваю его умение лицемерить и сегодняшняя реакция вызвана лишь фактором неожиданности," - мысли, как всегда четкие и ясные, щелкают в голове, словно кнопки компьютера.
Люцифер ловит себя на мысли, что снова хотел бы увидеть как краснеют глаза собеседника, чтобы снова окунуться в это кровавое бездонное ничто, где на самом дне можно увидеть свое отражение, медленно растворяющееся в алой глубине. Потому что сейчас, как бы Курапика не старался все отрицать, они слишком похожи. И в глазах Куроро охотник так же может разглядеть себя, свои чувства и желания, все то, что им еще долго придется делить поровну.
- Заслужил ли я смерти? - лидер Паука не сводит испытующего взгляда с лица блондина. - Вероятно так считают многие, но едва ли ты имеешь большее право убить меня нежели другие.
Улыбка брюнета сочится едкой иронией, а взгляд буквально кричит: "Хочешь меня убить? Встань в очередь! " Это не блеф, скорее тонкая, едва различимая самоирония. Куроро даже невольно задумывается, а хватило бы места в этом заведении всем желающим его смерти. Пожалуй что нет. Он слишком желанная добыча для многих. И слишком недоступная. Впрочем, эта едва уловимая усмешка блондина, которую он старательно топит в последних глотках алкоголя, вселяет некую уверенность в том, что есть еще достойные охотники за головой Паука.
- Это лишь самообман и ты знаешь об этом лучше меня, - Куроро наблюдает, как медленно, словно змеиная кожа, сползает с собеседника прежнее оцепенение. - Ты не способен думать о живых, потому что все твои мысли отданы прошлому.
Люцифер сделал глоток виски, удержавшись от того, чтобы не поморщиться. Алкоголь огнем прокатился по пищеводу, согревая желудок и оставляя неожиданно приятное и мягкое вишневое послевкусие. Брюнет приподнял свой стакан на уровень глаз, разглядывая жидкость на свет. Блики играли на тонких гранях стекла, причудливо преломлялись жидкостью, создавая потрясающую картину. Сейчас он не особо задумывался над сказанным. Это шло откуда-то изнутри, от интуиции, которой Куроро доверял, поэтому, не давая Курапике опомниться, он вернул стакан на барную стойку и, склонившись ближе к блондину проговорил:
- о, не отрицай! Не отрицай то, что твоя жизнь проходит среди мертвецов! Даже в глазах друзей ты видишь тех, за кого так усердно пытаешься отомстить! Ты засыпаешь с мыслью о них и просыпаешься! Твоя жизнь это лишь калейдоскоп призраков, которые терзают тебя, требуя искупления! - голос Куроро был глух, пугающ, но в нем звучало столько страсти, будто говорил он не о Курапике, а о себе.
В темных глазах лидера Паука поднималось что-то темное, всепоглощающее. Такой взгляд видели не многие, а пережили его и вовсе единицы.
- Поэтому между нами нет различия, - по губам Люцифера скользнула немного растерянная улыбка, так не вяжущаяся с его словами и плескавшейся во взгляде тьмой.

+1

10

Курапика успевает как-то рассеянно мотнуть головой, расслышав риторический вопрос в речи Куроро. И впрямь, глупая вышла оговорка. Смерть – слишком слабое наказание для такого монстра. В этом плане Курута преуспел куда больше прочих врагов Пауков и их предводителя в частности. Он не убил его, но лишил многого, и как бы Куроро не пытался прикрыться высокопарными речами, отрицать этого он не мог.
- Едва ли, но я чертовски везуч, не так ли, - произносит Курапика и одаривает собеседника очередным многозначительным взглядом. – Встреться ты кому-то из своих врагов вот так, как мне, стал бы он упускать свой шанс?
Алкоголь уже несколько затуманил голову, хоть и не повлиял на способность говорить и мыслить, помогая обнажить эмоции, которые обычно Курапика так тщательно скрывал. Только раз он дал себе сорваться в присутствие Куроро. И тот раз запомнился ему надолго, еще много дней отдавая болью в костяшках пальцев. По лицу Курапики даже скользнула тень улыбки.
«Ты еще помнишь, каково это?»
Может быть, если бы не друзья, тогда он и впрямь избил бы его до смерти – пусть не получив никакого удовлетворения, но зато избежав всех последующих встреч. Сколько их еще будет?
Но Люцифер продолжал говорить. Так, будто готовил речь весь этот год – голос его мелодичен и спокоен, так, что Курапика немедленно поймал себя на мысли, что перебивать Куроро с каждым разом ему все сложнее. Можно было подумать, тот обладал какой-то таинственной способностью, той, что нельзя было отнять, сковав его черное сердце.
- Заткнись, - негромко требует Курапика. Голос его утопает в монотонном шуме, которым наполнен бар, но он уверен, Куроро должен был его услышать, потому что и Курапика продолжал слышать его негромкий монолог. Как же это сводило с ума…
Курапика и сам не понял, как сорвался. Стул с громким скрипом поддался назад, когда парень соскользнул с него, выбрасывая перед собой руку – та немедленно покрылась сетью из тонких цепей, раньше, чем пальцы успели схватить ткань рубашки. Наверное, Куроро этого ждал, но Курапике было уже все равно. Он уже не помнил себя, сдергивая собеседника со стула и занося вторую руку, целясь куда-то в челюсть и испытывая туманное желание заткнуть его навсегда.
Удар на мгновение заглушил прочие звуки. Но большого внимания перепалка к себе не привлекла. Мало ли драк вообще видел этот бар. Курапика притянул Куроро к себе, так близко, чтобы ни у кого не возникло желания их разнимать, и так, чтобы никто не смог их услышать. В голове пронеслась досадная мысль о разнице в росте, пусть и не в силе.
- Я вырву твой грязный язык, Люцифер, - обещает Курапика, почти ощущая на лице чужое дыхание. – И в этот раз никто меня не остановит.
В глазах снова вспыхивают алые огоньки. Он злится, делает это неприкрыто и совсем без стеснения. Не потому, что Куроро, в сущности, прав, а потому что он осмелился ставить ему в укор мысли о мертвецах, которыми он сам наполнил его жизнь.
«Смотри мне в глаза, Куроро. Так выглядит твое творение».

+1


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » абстиненция мести


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC