кроссовер — место, где каждый может реализовать свои самые смелые идеи. мечтали побывать на приёме у доктора лектера? прогуляться по садам хайгардена? войс открывает свои гостеприимные двери перед всеми желающими — мы счастливы, что ваш выбор пал на нас! надеемся, что не разочаруем вас в дальнейшем; желаем приятно провести время.
Зефир, помощь ролевым

Нет времени думать, когда счёт идёт на секунды, все дело остаётся в твоей сути. В мышечной деятельности. В рефлексах. Кто-то, как малыши енотов, закрывает глаза лапками при виде опасности. Кто-то стоит столбом и хлопает глазами. Робин же, без каких-то мыслей, недолго размышляя хватает кинжал тёмного из рук Эммы. (с) Robin Hood, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Совершенно сумасшедшая теория о параллельных мирах прочно врезается в голову, но пока нет никаких доказательств лучше не строить преждевременные выводы. Как всегда, Ди забывает об этом "лучше не". (с) Dеlsin Rоwe, what's wrong with a little destruction?

Она нашла дневники у себя спустя несколько месяцев, в старом пиратском сундуке под огромной грудой золота. Марселина смутно помнила, какого черта запихала их так далеко, да еще и в такое странное место. Но собственные странности её всегда волновали меньше всего. (с) Marceline Abadeer, Who can you trust?

Шиноби не в коем случае не должен показывать свои эмоции, но тогда никто не будет знать какой ты человек. Появятся подозрения, каждый будет наблюдать за другим, считая, что тот шиноби задумал что-то плохое. Отсюда и появляется ненависть, но не только. Есть еще много способов. (с) Naruto Uzumaki, Странный враг, которого очень трудно победить

Она старалась быть сильной, как всегда, ни за что не показывать своего страха, но наполненные ужасом перед неизвестностью глаза, кажется, выдавали ее с потрохами. Regina Mills, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Где-то совсем рядом пролетает что-то острое и металлическое, и Инверс со злостью отправляет в том же направлении целый рой огненных стрел. Нет чтоб дать нормально поговорить людям! (с) Lina Inverse, Два солнца

Захват Сердца Феи может и подождать, в конце концов, спригганы все еще там, а Хвост Феи еще довольно далеко от армии под предводительством Императора. (с) Zeref, Странный враг, которого очень трудно победить

НУЖНЫЕ
АКТИВИСТЫ

a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » vengeance » soul 4 sale


soul 4 sale

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

[NIC]Amy Dyer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/23aTt.png[/AVA]http://funkyimg.com/i/23aTg.png

Ωsoul 4 sale

Ωпостапокалиптичный нью-йорк, ближе к закату.

Ωmonroe & dyer

Ωмир погрузился в хаос, и полчища оживших трупов заполонили городские улицы. в нью-йорке людей почти не осталось — есть лишь те, кто днём и ночью мечтает вонзиться зубами в свежую плоть. попутный ветер заносит эми дайер и саймона монро в последнее прибежище выживших, которые принимают новичков за зомби. их опасения вполне оправданы, учитывая, что дайер и монро однажды уже побывали в могилах. часики тикают, а спасительного нейротриптелина осталось совсем немного.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23aTE.gif
my dreams the death of me
drink one grab your gun
cut me deep
[/SGN]

+1

2

Немёртвые молят о Втором Восстании, некоторые так неистово, что даже рыдали бы навзрыд, если бы не пустые слёзоканалы. Немёртвые Роартона превращаются в безмозглых фанатиков и Саймон почти с ужасом наблюдает за тем, как они каждый день теряют остатки своего разума на новом кладбище города: их глаза с выцветшей радужкой устремились зрачками куда-то в череп, голоса монотонные, взывают к Немёртвому Пророку, Богу, к дьяволу — кто во что верит.

Живые жители Роартона ничего с этим не делают. Косятся, проходят мимо, но ничего не делают. Как всегда. Чем бы ни тешились, лишь бы с ума не сходили и не жрали живых. Саймон вздыхает и закрывает окно цветастыми бабушкиными шторами. Он больше ничего не может сделать, его руки связаны, а желания что-то делать ради кого-то еще кроме себя и Эми — нет. Больше нет, с того самого дня, когда черная кровь Первого Восставшего окропила кладбищенскую землю.

Немёртвые идут за словом своего бога Немёртвого Пророка, находят своего Иисуса и распинают его на кресте. Саймон ничего не может сделать — он один против толпы. Где-то заходится криком Эми. Саймон молчит. Кирен тоже. У него закрыты глаза, грудь не вздымается (раньше тоже нет, просто Кирену нравилось притворяться живым), и на виске запеклась черная кровь. Терновый венок (где только эти фанатики его нашли) на голове Кирена прячет черную зияющую, похожую на ту, то меж позвонков, дыру. Кирена вырвали из рук Саймона и пробили ему голову тем самым ритуальным ножом с зазубринами, который Саймон выбросил в тот день, когда закрыл Кирена собой от пули Пёрл. Зои. Наверное, его подобрала Зои — короткостриженая блондинка теперь голос Немёртвого Пророка в Роартоне.

Саймона окрестили Иудой, но нет такой осины, на ветви которой он может вздернуться.

Каждый день Саймон садиться возле окна, из которого видна улица, на которой они с Киреном впервые поцеловались с риском быть застуканными кем-то, и безразлично наблюдает за тихой жизнью небольшого серого городка. Иногда по улице носятся дети, гоняют мяч, что-то кричат, что — не слышно. Утром кто-то идет на работу, а вечером возвращаются домой. Чаще всего Саймон видит немёртвых, эта улица прямая к кладбищу. Саймон отрывается от своего занятия только затем, чтобы принять дозу нейтротриптелина и ввести его в организм Эми. Эми пытается что-то рассказать, переключить внимание, что-то сделать, но Саймон не реагирует. Запрещает ей выходить из бунгало, краем глаза следит за этим, но больше ни на что не реагирует. Саймон чувствует себя пустым и окончательно сломленным и не понимает, зачем он продолжает существовать дальше.

В один день Саймон узнает “зачем”.

Никто из живых жителей Роартона ничего не делал с тем, что немёртвые жители Роартона чуть ли не бились в фанатическом экстазе на кладбище, выстанывая молитвы и просьбы о Втором Восстании. Никто не верил, что эти молитвы кто-то услышит и что-то сделает. Зря. Кто-то да услышал.

Однажды во время своих наблюдений Саймон замечает в обыденной картинке изменения. Сегодня, наверное, март. Или апрель. А может быть — сентябрь, Саймон давно потерял счет времени, а дни все такие же одинаковые, серые, иногда дождливые. По улице бежит человек, двадцатилетняя девушка. Она истошно что-то кричит, ее широко открытый рот не закрывается. Наверное, где-то что-то горит, думает Саймон. Лишь бы горело так, чтобы весь город почернел и сравнялся с землей черным пеплом, черным, как кровь Кирена на одном из белых надгробий; лишь бы они все погибли. Спустя минуту появляется еще один персонаж, тот, кто бежит за девушкой, которая истошно вопит. Саймон поправляет себя: не бежит, ковыляет. Саймон щурится, напрягает зрение, различает отдельные черты в общей картинке: это сильно помятый мужчина, на его одежде висят комки земли, а руки и лицо перепачканы в чужой крови. Саймон видит, как из правого уха мужчины на ходу вываливаются белые черви-трупоеды. Девушка оглядывается, спотыкается и падает. Мужчина быстро догоняет ее и впивается гнилыми зубами в ее горло. Саймон мог бы выйти из дома и помочь ей, отбить, вызвать скорую, но Саймон ничего не делает. Саймон задергивает цветастые бабушкины шторы и зовет Эми уколоться нейротриптелином.
Через пару часов Роартон трубит тревогу. Немёртвые добились своего, оставшиеся в землях мертвые тоже ожили. “Они будут другими” — говорил на одной из своих проповедей Саймон. Они действительно были другими: рвут на куски и живых, и немёртвых; реагируют на кровь, движения и живой запах, а от их укусов люди обращаются в течение каких-то пары часов. Второе Восстание превратилось в банальный зомбиапокалипсис, которому сейчас посвящен каждый второй фильм и от которого уже тошнит.

Перестает, когда понимаешь, что это все взаправду, а не на экранах телевизоров.

Эми еще на что-то надеется. Саймон перестал надеяться с той поры, когда снимал Кирена с импровизированного креста. Саймон наспех собирает весь нейротриптелин в свой рюкзак, забирает все деньги, крепко держит Эми за запястье и навсегда вместе с ней покидает бунгало. Вещей у них с собой по минимуму, теплые курточка и пальто у них на плечах. Они успевают на поезд, который для Роартона становится последним, и уезжают отсюда подальше.

В душе Саймон радуется, что весь Роартон исчезнет в огне Второго Восстания. Никто не следит за огнем, он перекинулся на другие участки. Саймон живет словно в бреду, горячка застилает ему глаза, а в голове только одна мысль — спасти Эми; Саймон не смог спасти Кирена, поэтому сделает все, чтобы спасти подругу.

Когда разум Саймона становиться чистым, не сосредоточенным на одном лишь “принять-нейротриптелин-найти-убежище-спастись-от-восставших”, Саймон не узнает город вокруг и небо над ними; только Эми перед собой.

— Где мы? — коротко и хрипло спрашивает Саймон и потирает внезапно такие уставшие глаза.

+1


Вы здесь » a million voices » vengeance » soul 4 sale


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC