кроссовер — место, где каждый может реализовать свои самые смелые идеи. мечтали побывать на приёме у доктора лектера? прогуляться по садам хайгардена? войс открывает свои гостеприимные двери перед всеми желающими — мы счастливы, что ваш выбор пал на нас! надеемся, что не разочаруем вас в дальнейшем; желаем приятно провести время.
Зефир, помощь ролевым

Нет времени думать, когда счёт идёт на секунды, все дело остаётся в твоей сути. В мышечной деятельности. В рефлексах. Кто-то, как малыши енотов, закрывает глаза лапками при виде опасности. Кто-то стоит столбом и хлопает глазами. Робин же, без каких-то мыслей, недолго размышляя хватает кинжал тёмного из рук Эммы. (с) Robin Hood, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Совершенно сумасшедшая теория о параллельных мирах прочно врезается в голову, но пока нет никаких доказательств лучше не строить преждевременные выводы. Как всегда, Ди забывает об этом "лучше не". (с) Dеlsin Rоwe, what's wrong with a little destruction?

Она нашла дневники у себя спустя несколько месяцев, в старом пиратском сундуке под огромной грудой золота. Марселина смутно помнила, какого черта запихала их так далеко, да еще и в такое странное место. Но собственные странности её всегда волновали меньше всего. (с) Marceline Abadeer, Who can you trust?

Шиноби не в коем случае не должен показывать свои эмоции, но тогда никто не будет знать какой ты человек. Появятся подозрения, каждый будет наблюдать за другим, считая, что тот шиноби задумал что-то плохое. Отсюда и появляется ненависть, но не только. Есть еще много способов. (с) Naruto Uzumaki, Странный враг, которого очень трудно победить

Она старалась быть сильной, как всегда, ни за что не показывать своего страха, но наполненные ужасом перед неизвестностью глаза, кажется, выдавали ее с потрохами. Regina Mills, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Где-то совсем рядом пролетает что-то острое и металлическое, и Инверс со злостью отправляет в том же направлении целый рой огненных стрел. Нет чтоб дать нормально поговорить людям! (с) Lina Inverse, Два солнца

Захват Сердца Феи может и подождать, в конце концов, спригганы все еще там, а Хвост Феи еще довольно далеко от армии под предводительством Императора. (с) Zeref, Странный враг, которого очень трудно победить

НУЖНЫЕ
АКТИВИСТЫ

a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » you are a memory


you are a memory

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://savepic.ru/7970207.png

http://40.media.tumblr.com/63061104013d5ef1083ff5d2ecf4bcb0/tumblr_nqq5j0umoG1qeekg1o1_r1_250.png

Ω/you are a memory/

Ω/балтиморская больница/

Ω/уилл&абигейл/

Ω/message to bears – you are a memory
произнося слова "прощай, ганнибал", уилл прощается с многим. с ганнибалом, старым образом жизни, расследованием убийств и воскресшим оленем. еще уиллу пора сказать "прощай, абигейл", которая восемь месяцев лежит в коме. уилл говорит прощай, но не успевает произнести имени.
абигейл открывает глаза.

+1

2

deaf center — hunted twice
Уилл сдается.
На самом деле сдается Ганнибал, стоит на коленях перед Джеком [Уиллу кажется, что это он сейчас преклонил колени вместе с ним или вместо него] и говорит ему, что он наконец-то поймал Чесапикского Потрошителя. Джек ядовито усмехается и бросает взгляд на Уилла, Уилл прячется за стеклами очков и сдается. Уходит в дом, едва дослушав до конца брошенные в воздух, но адресованные ему слова. Уилл отгораживается от них всех дверью своего дома, а от Ганнибала еще и пятью выходами из балтиморской больницы для душевнобольных преступников.

Уилл прощается с Ганнибалом и своей старой жизнью. В жизни Уилла больше нет места мыслям о Ганнибале [ложь, Уиллу стоит только посмотреть на шрам на своем лбу, или животе, или на свои плечи — Уилл разукрашен шрамами, полученными от и из-за Ганнибала], убийствам и расследованиям [вернувшийся к своим прежним обязанностям благодаря поимке Потрошителя, Джек оставил Уилла в покое, Уилл уверен в том, что это — “пока”].

В окружении собак, иногда выпивая виски чуть больше, нежели положено, Уилл знает, что врет себе в очередной раз. Он не прощается со своей старой жизнью, по крайней мере, с ее частью. В балтиморской больнице уже девятый месяц в коме лежит Абигейл, дочь Гаррета Джейкоба Хоббса, долгое время преследовавшего Уилла после своей смерти, дочь, которую в ней видел сам Уилл и это вовсе не обязательно должно быть связано с тем, что Уилл заглянул слишком глубоко в глаза Миннесотскому Сорокопуту, на некоторое время потеряв себя в нем.

В тот злополучный вечер все они потеряли много крови, а Абигейл потеряла больше всех. Кровь Джека все еще бурыми пятнами проступает на досках в кладовке Ганнибала — Уилл заглядывал туда, когда строил комнаты в своем Дворце Памяти. Джеку повезло, потому что он не вытащил осколок из своей шеи, Уиллу повезло, потому что Ганнибал резал его с хирургической точностью. Абигейл не повезло, потому что Ганнибал с ней не церемонился, отнимал ее жизнь в наказание для Уилла.

Абигейл — борец и держится за свою жизнь. Или Уилл цепляется за остатки ее жизни, не желая принять неизбежное, застревая на первых ступенях. Уилл видит Абигейл бумагой, которой коснулся тлеющий огонь и сейчас она распадается пеплом от одних его прикосновений. Но Абигейл не умерла, она в коме. Люди выходят из комы и спустя несколько лет, кормит себя ложными надеждами Уилл. Остаются овощами, зато живые. Наверняка мечтают о том, чтобы их просто добили.
Уилл корит себя за эгоизм, но он устал терять ее.

Прощаясь со своей старой жизнью, Уилл регулярно возвращается к ней. Уилл навещает Абигейл каждую неделю и всегда приносит цветы — цветы на тумбочке, словно своеобразный оберег от смерти.
Уилл знакомится с девушкой, продающей цветы, но на самом деле это она знакомится с ним. Ее зовут Молли, она, скорее, молодая женщина и у нее недавно от рака умер муж, зато остался девятилетний сын. Уилл вежливо слушает, пока Молли собирает ему букет из красных маков, больших ромашек или маленьких нежно-голубых колокольчиков. Уилл не пускает Молли в свою жизнь дальше ее небольших рассказов и не приглашает ее на чай или кофе. Уилл даже не говорит ей ничего в ответ о себе, кроме своего имени и куда носит эти цветы. Молли, наверное, обижается на него. Уиллу, к сожалению, безразлично. Он всегда благодарит Молли, расплачивается [чуть больше, чем положено] и уходит.

Наступает момент, когда Уиллу пора попрощаться и с Абигейл. Доктор объясняет, что очнутся ей поможет только чудо и вряд ли оно будет достаточно сильным, чтобы обошлось без серьезных последствий. Доктор говорит, что чудеса в их мире редкое явление и объясняет, что ждет Абигейл, если она очнется. Доктор говорит, что лучше бы ей не приходить в себя.
Уилл почти готов распрощаться с ней. Он перенес образ Абигейл в свой Дворец Памяти, в нем Абигейл жива, вполне жизнерадостна и говорит с ним. А еще они рыбачат каждое воскресенье вместе. Абигейл ходит в его доме между его собак, которые ее никогда не замечают, а длинные волосы скрывают шрам с полоской розовой, новой кожи. В хорошие дни кровь из ее раны почти не течет, в плохие дни кровь течет, не переставая. Плохих дней все же меньше, Уилл почти счастлив. Если Уилл и счастье совместимые слова в этой жизни.

В реальности Абигейл не больше, нежели дышащий труп благодаря аппаратам поддержания жизни. Пора отдать должное природе. Уилл с этим соглашается. Он договаривается с доктором на следующий день после того, как он в последний раз навестит Абигейл. Ночью Уиллу снится черное небо, что разверзлось кровавым дождем. Уилл стирает капли со своего лица раз за разом и даже не думает где-то прятаться. В конце, перед пробуждением, Уилл видит, что небо над ним — это лицо Абигейл.

На следующий день Уилл приносит Абигейл белые лилии: в Европе белые лилии считаются похоронными цветами. Уилл убирает увядшие маки, меняет воду, ставит на тумбочку вазу с лилиями и садится на стул рядом с больничной койкой: — Здравствуй, Абигейл, — показатели аппаратов не меняются, Абигейл в реальности с ним не разговаривает. — Сегодня твое время истекает. Мне очень жаль, что единственное место, где ты счастлива — это мое воображение. — в палатах коматозников установлены телевизоры, которые денно и нощно что-то показывают. В палате Абигейл тоже есть такой телевизор — маленький, черно-белый и с помехами на экране, зато с четким звуком. Голос Уилла звучит тихо и сливается с передачей про китов.

+1

3

https://33.media.tumblr.com/81a9fde6713a21b8ab59cd2a9e86ddb6/tumblr_noajffDr4O1scvdi9o4_250.gifhttps://38.media.tumblr.com/627ae8d0007795220e3115e6a69cb76e/tumblr_noajffDr4O1scvdi9o7_250.gif
Выйди наружу от суеты,
Там, где и в стужу живы цветы.
В клетке — не может быть рай,
Где тебе жить, выбирай
.

Абигейл Хоббс практически умерла в ту роковую  ночь. Она потеряла слишком много крови, у нее не было шансов остаться в живых. Уже второй раз, человек, которого девушка считала своим отцом, лишал ее жизни. За что? Ганнибал сделал это, чтобы проучить Уилла за предательство. Хотя несколькими часами ранее он с улыбкой рисовал картины их совместного будущего. Жить одной семьей, разве это не прекрасно? В глубине души девушка понимала, это лож. Не бывает «счастливого конца» у злодеев. Судьба действительно не лишена иронии, первый раз Абигейл могла умереть от рук Гаррета Джейкоба Хоббса, в тот день ее спас Уилл. Второй раз ее лишил жизни Ганнибал, и вновь рядом был Уилл только теперь он смог сделать ничего. Страшное, кошмарное ощущение дежавю. Абигейл чувствовала, как вместе с кровью утекает ее жизнь, а потом она закрыла глаза и погрузилась в мир бесконечной темноты и забытья.
Что такое кома? Странное состояние между жизнью и смертью. Многие люди описывают свои чудесные путешествия по коридору вверх, к свету, где они встречаются с умершими родственниками. Лож. Абигейл помнит лишь долгое и тяжелое падение вниз, во тьму.
Когда Абигейл открыла глаза, она очутилась в странном месте. Ее окружал легкий полусумрак, словно солнце уже село, но тьма в полной мере еще не спустилась на землю Девушка стояла одна в центре широкой равнины. Ни единого деревца, ни одного живого существа на мили вокруг. В нескольких метрах от нее раскинулось широкое темное озеро. Первое что почувствовала Абигейл – леденящий душу холод. Вместо травы и цветов, под ногами лежала острая галька. Мучимая жаждой девушка неторопливым шагом двинулась вперед, она шла к озеру, в то время как острые камни впивались в ступни. Она осторожно касается пальцами кромки воды. Странно… Девушка набирает немного воды в ладони и делает первый глоток. Зрачки Абигейл с ужасом расширяются. Это не вода.
Кровь. Абигейл панически отскакивает в сторону. Она бежит вперед. Девушка добегает до края равнины, ударяется о невидимую стену. Яростно колотит кулаками о  стену стремясь сломать. Но ничего не происходит. С ужасом она понимает - ей некуда бежать.
Абигейл совершила в этой жизни ни одно преступление. Она помогала отцу лишать жизни невинных девушек, от ее рук пал Николас Бойл, в то время как Уилла держали в больнице за ее убийство, девушка училась у Ганнибала искусству убивать красиво. Жалела ли она когда-нибудь об этом? Нет.  У нее был простой выбор. Ты либо жертва, которую убивают и съедают, либо хищник. Этому научил ее Ганнибал, к сожалению, он не предупредил о последствиях, хищника рано или поздно настигает расплата.
Ее не удивило появление призраков. Даже боле того, она ждала их появления. Одна за другой Абигейл окружали бледные призраки убитых Хоббсом девушек. В их глазах читались боль, отчаяние, обида. Ну же, что вы сделаете со мной? – с улыбкой спрашивает Эбби. Ей нечего терять, но и сдаваться без боя она не собирается. Они не отвечают. Вместо этого спустя мгновение Абигейл обнаруживает себя лежащей на охотничьем столе, она не может пошевелиться, руки и ноги крепко связаны. Рядом стоит отец, он одаривает девушку  полным тоски,  боли и сожаления взглядом. «Прости, дорогая» - шепчет он одними губами. Абигейл пытается вырваться, она кричит, плачет, но все бесполезно.  В следующее мгновение мужчина острым охотничьим ножом перерезает ей горло. Это сон, просто страшный сон, - пытается утешить себя девушка. Но в глубине души понимает, это не сон, это расплата. По краям стола стоят призраки, с интересом наблюдают за происходящим. Что-то комментируют и ухмыляются. Справа от Эбби возникает последняя убитая отцом девушка. Почувствую нашу боль, - шепчет она на ухо юной Хоббс. И Абигейл чувствует. По всем правилам девушка уже давно должна была умереть, но в этом мире нет правил. Страшная пытка продолжается. Сколько это длится? День, месяц, год? Девушке кажется, что вечность. Как бы это ни было безумно, девушка понимает, что весь Ад она заслужила. Абигейл в полной мере испытала всю ту боль, что пережила каждая из убитых ее отцом девушек. И нет, она ни о чем не сожалеет.
Абигейл всем сердцем хочет умереть. Только так ненавистная пытка закончиться. Но нет, девушка крепко сжимает глаза, а когда их открывает, обнаруживает себя в центре огромной равнины, где все началось. Абигейл обнимает себя за плечи, и уже не скрывая рвущихся наружу слез, тихо рыдает. Именно в этот момент девушка впервые ощущает приятный, едва заметный запах полевых ромашек. А после слышит спокойный голос Уилла. Ей становится легче, в это мгновение девушка осознает, она не одинока. В том, ином, реальном мире возвращения Абигейл ждет ее названный отец. 
А потом голос затихает, и она вновь остается одна в тишине и пустоте. Словно из неоткуда появляется фигура, парень с пустыми глазами, больше похожий на зомби, с распоротым животом приближается к ней. Николас Бойл. Он выглядит также как в день своей смерти. Именно таким Абигейл видела его в последний раз.  Из груди парня вырывается утробный рык. В его руках застыло лезвие ножа. Этот нож, именно им Абигейл  лишила его жизни. Он кидается на Абигейл, девушка резко отскакивает в сторону. Сдаваться без боя она не намерена. Она дерется с ним, пытается вырваться, только все бесполезно. Абигейл истошно кричит, когда лезвие вонзается в ее шею. Она вновь осталась одна, в этой гнетущей тьме и пустоте. Абигейл  встретилась со своими внутренними демонами. Прошлое настигло ее. Своей болью, мучениями, Абигейл расплачивалась за все ошибки, что совершила при жизни.
Когда Николас Бойл исчез, она вновь оказалась посреди поля. Дурацкая игра… - морща нос, подумала девушка. Как же ей это надоело. День за днем одно и то же, вначале приходили призраки девушек, потом Бойл. Если поначалу Абигейл воистину страдала, ее мучило чувство вины, было больно и тяжело, то сейчас она привыкла к этому. В последнее время в голову стали лезть мысли о том, что у этой призрачной свиты, нет совершенно никакой фантазии. В этом странном мире ничего не менялось. Хотя, нет, менялся лишь запах цветов и голос Уилла каждый раз звучал по-разному. Если раньше в нем чувствовалась надежда, теперь же, девушка чувствовала,  что это надежда угасает. Ее время утекает, словно песок сквозь пальцы.
- Выпустите меня отсюда, - спокойным голосом озвучила она свою просьбу, когда призраки пришли снова. Послушайте. Да, я виновата  вашей смерти. И этого не изменить. Раскаиваюсь ли я? Признаюсь честно, нет. Мое раскаяние не вернет к жизни вас. Вы ничего не можете сделать, но я, в отличие от вас, жива. Я могу измениться, исправить свои ошибки, - голос Абигейл наполнен спокойствием и уверенностью. 
- Мы согласны простить тебя. Взамен, будешь должна сделать… - резкий порыв ветра уносит призраков прочь. Абигейл так и не услышала окончание фразы. Прощайте, - прошептала им вслед Эбби, навсегда расставаясь со своим прошлым. 
Где-то вдалеке загорелся слабый огонек света. Девушка сделала пару неуверенных шагов в его направлении. С каждым шагом идти становилось все легче и легче. На лице Эбби появилась теплая улыбка. Она шла без оглядки. Острые камни под ногами сменились теплым и мягким песком. Свет становился ярче. Равнина оказалась позади, сейчас Абигейл стоит напротив странного, повисшего в воздухе – зеркала.
В отражении она видит себя: бледное лицо, плотно закрытые глаза, шею обрамляет побелевшая полоска шрама, к телу подключено множество различных проводков. Абигейл видит сидящего у кровати Уилла, его слова эхом раздаются в ее голове. На мгновение девушка замирает, она ощущает едва заметный запах белых лилий.  Он пришел попрощаться. Нет-нет-нет, - кричит Абигейл, а после со всей силы принимается бить кулаками по зеркалу, необходимо сломать эту чертову преграду и выбраться отсюда. Зеркало покрывается трещинами, осколки стекла впиваются в кожу, забыв о боли Абигейл продолжает бороться. Зеркало не выдерживает напора, оно с треском рассыпается на части, Абигейл проходит сквозь него и…
Странное ощущение, разум Абигейл словно просыпается из забытья. Она прекрасно слышит голос диктора, который рассказывает что-то бессмысленное о жизни синих китов. Девушка пытается пошевелить пальцами, только вот тело отказывается реагировать. Она словно парализована, родное тело кажется ей таким тяжелым и чужим. Один из приборов начинает тихонько попискивать. Давай же! – девушка делает попытку открыть глаза. Проснись! – кричит разум. Хоббс делает глубокий вдох и с выдохом распахивает глаза. Папа, - шепотом произносит Абигейл.

+1

4

sigur rós – fjögur píanó
Уилл знает, что его отец, прежде чем умереть, пролежал в коме несколько дней. У его отца был сахарный диабет, а еще неизлечимый трудоголизм, из-за чего он иногда забывал о лекарствах. Три раза проносило, на четвертый — нет. Уиллу звонили поздно ночью, когда он был в чужом штате в связи с очередным витиеватым убийством, а отец почти на другом конце мира. Уилл не мог приехать, потому что работа и надеялся на то, что отец доживет, хоть бы и чудом. Уиллу снова звонят спустя несколько дней, чтобы сказать ему, что отец умер и похороны на следующий день. Они вышли на след и на следующий день предполагаемого убийцу должны были загнать в угол. Уилл пытается утешить себя тем, что поменяйся бы они с отцом местами, отец тоже не смог бы приехать, и после не находит в себе силы, чтобы навестить его могилу.
С тех пор Уилл не ждет от ночных звонков ничего хорошего и задается вопросом, что снится людям, когда они в коме.

В палате что-то меняется. В монотонную речь вплетается посторонний звук, которого не должно здесь быть. Он похож на кусочек паззла в коробке, который должен был быть в другом наборе, но без которого картина не сможет быть полностью собранной. Уиллу внезапно становиться холодно, он обхватывает себя за плечи и пытается сообразить, заговорил ли в палате кто-то еще кроме Уилла и диктора, по которому пошли помехи, или это все ему только показалось. Живое воображение Уилла одновременно было его самым сладким спасением и самым горьким наказанием. Из-за него Уилл умирал внутри себя десятки раз, благодаря ему же Уилл до сих пор жив и держится на ногах после чреды довольно болезненных ударов.

Иногда воображением Уилл рисовал себе семейные разговоры с Абигейл: за импровизированным столом из девушки, насаженной на оленьи рога, во время рыбалки, в доме, возвратившись из больницы, после резни в доме Ганнибала и во время путешествия по Флоренции и Литве. Сначала Абигейл называла его отцом, потому что Уилл ступил в пыльную тень Гаррета Джейкоба Хоббса и не торопился снять с себя часть его личины, вернее, ему было сложно это сделать, после Абигейл называла его отцом, потому что Уилл хотел бы этого: быть ее отцом и сделать нормальной и счастливой ее искаженную Хоббсом реальность. Не в этой жизни и не в этом мире: Уилл не хочет этого признавать, но он знает, что чем спокойнее его жизнь, тем больше он чувствует себя словно на иголках, девочке со сломанной психикой в принципе тяжело найти себе спокойную жизнь, а если с ее психикой все будет хорошо после таких событий, то стоит задуматься, какова для нее нормальная и счастливая реальность. Уилл где-то в глубине себя соглашается со всеми врачами, которые говорили ему, что для Абигейл будет же лучше, если она умрет. Спасительная чернота навеки поглотит ее разум и все, что останется — блаженное умиротворение, то, что нужно для такой искалеченной пташки.

Уилл снова слышит “папа” и все еще не уверен, не воображение ли это снова. Уилл всегда был немного неверующим, постоянно добавляющим новую степень. Голос диктора все так же монотонен, в нем меняются только слова, перечисляющие ужасные цифры. Абигейл в углу комнаты, которую создало его воображение, исчезла, а Абигейл в реальности — наконец-то заговорила. Уиллу думается, что ее затуманенный разум рисует Гаррета, а еще Уиллу интересно, что все это время снилось Абигейл.

Уилл быстро вскакивает со своего места — он знает, что в таких случаях нужно срочно звать врача или медсестру, потому что движения таких пациентов слишком резкие и они могут навредить сами себе торчащими из их вен иглами, или трубками из горла, или всем сразу. Уилл жмет кнопку вызова персонала, под телевизором, слегка припорошена пылью. На всякий случай Уилл выглядывает на коридор, чтобы криком привлечь внимание к палате коматозника, ожившую спустя столько месяцев не только телевизором. Дальше познания Уилла заканчиваются, он не знает, как нужно вести себя с человеком, вышедшим из комы ни с точки зрения посетителя, заставшего это, ни с точки зрения человека, который почти попрощался и сдался верить в то, что все будет хорошо.

Уилл возвращается к койке медленно, немного настороженно, словно боится спугнуть или неправильно моргнуть и снова увидеть нереагирующую ни на что Абигейл, облепленную приборами, не меняющими свои показатели вот уже девятый месяц. Уилл старается не наступать на швы плитки, и будь здесь черно-белый кафель, он наступал бы только на тот, что белый — внезапно все детские суеверия и страхи становятся такими реальными и важными.

— Абигейл, это Уилл. Ты сейчас в больнице, — и очнулась почти что в пяти шагах от смерти. Голос Уилла хриплый, потому что он не привык разговаривать громче шепота и связки напрягаются и скрипят, непривыкшие к посильной работе. Уилл не знает, как правильно повести себя и как не превратить в тягостные и неловкие эти несколько минут до появления в палате врачей. — Что ты помнишь последним?

Больше всего Уилл боится, что это окажется очередным очень реалистичным сном, как в те дни, когда энцефалит вгрызался в его мозг и воспалял разум. Может, тогда его болезнь искоренили не до конца, и она притаилась где-то далеко, где существует только тень и страх; может, ей нужен был толчок, чтобы разрастись снова и все это долгое путешествие в поисках Ганнибала и его сути, а после решение не пытаться склеить разбитую чашечку ни воображением, ни золотом по специальной технике кинцуги было достаточным толчком для того, чтобы болезнь расцвела снова. Внести правду в сумасшествие реальности Уилла сможет только врач, которого Уилл хочет видеть и не хочет в то же время.

Уилла разрывают противоречия и он снова чувствует себя живым. Все становится на свои места.

+1

5

Пространство вокруг Абигейл на мгновение сужается до размера крохотной точки и замирает. Словно застывшие стрелки огромных часов. Время остановилось. Стены больничной палаты смыкаются над головой пациентки. Смотри… - леденящий шепот раздается над ухом Абигейл. Пульс учащается, дыханье перехватывает, зрачки от ужаса расширяются. Воображение Эбби плавно переносит ее из больницы в иное место. Первое, что она видит: кованный железный забор и два кирпичных столба у входа, за ними цветы, кустарники и деревья, склоняющиеся над ухоженными памятниками. Кладбище. Девушка проходит вдоль забора вперед, бредет меж старых памятников и надгробий. Ее внимание привлекает небольшая группа людей, что столпилась вокруг свежевырытой могилы. Абигейл в реальном мире сжимает пальцы в кулаки. В сознание врывается неожиданная мысль. Хватит! Только не снова!

Священник монотонным голосом диктора читает молитву. Словно со стороны Абигейл видит себя лежащей в деревянном гробу, она облачена в легкое белоснежное платье в руках покоится букет белых лилий. Ее кожа бледна, шрам на шее скрыт тонкой плоской шарфа. Среди толпы незнакомых людей Хоббс видит Уилла, за ним стоит Ганнибал.  Девушка внимательно вглядывается в лица своих «отцов». Но, ни тот, ни другой не замечают ее присутствия. Абигейл злится. Кричит о том, что жива. Грэм проходит мимо «призрака» и бросает белую розу в могилу. Этого не правда, - отчаянная, полная надежды мысль освещает разум Эбби. Мозг девушки еще не до конца отошедший от последствий комы решил сыграть с ней злую шутку. В нескольких футах от себя девушка замечает еще одну человека. Правда человека ли?  Некто облаченный в черный балдахин, опираясь на остро-заточенную косу, буравит взглядом юную Хоббс. Только вот страха от его взгляда не возникает. Помни об обещании, - шепчет «Смерть» одними губами. Помни…

Спустя мгновение видение рассевается.  Абигейл снова обнаруживает себя лежащей в холодной больничной палате. Ее тело, окованное странными проводками, в окружении белоснежных приборов. Девушка делает свой  первый в новой жизни самостоятельный вдох. Воздух проходит через нос,  врывается в легкие, заполняя их  невидимой  энергией жизни. В это сказочное мгновение она словно переживает новое рождение. Смерть отступает, теперь уже – навсегда. По щекам Эбби текут слезы. Это слезы счастья. Знаменующие начало чего-то нового. Светлого. Тьма до этой секунды окружавшая Абигейл рассеивается, ее сменяет свет. Мягкий солнечный свет льется сквозь едва приоткрытое окно больничной палаты.  Девушка поворачивает голову, и первое что она видит – прекрасные цветы. Букет белых лилий стоящих в вазе на тумбочке у кровати. Как часто Эбби чувствовала запах различных цветов, и в этот воистину необычный день она впервые видит их. Интересно, почему на языке цветов белые лилии знаменуют приход смерти? Ведь смерть это не конец. Люди страшатся ее, убегают, придумывают различные способы лечения и выживания. Они не понимают, простой истины - осознание конечности жизни заставляет людей двигаться вперед, развиваться, расти. Именно по этой причине больной раком порой исцеляется, ведь осознание скорого ухода заставляет его подняться и исполнить свою мечту. А когда это происходит, смерть отступает прочь.  Так произошло и с ней, Абигейл могла еще долго лежать в коме, ни живой, ни мертвой. Просто уйти из этого мира, в иной. И никто не осудил бы ее. Теперь девушка поняла – она хочет жить.

Девушка с улыбкой наблюдает за опекуном. Вначале на его лице читалась отрешенность. Он был готов попрощаться с «дочерью». Потом отрешенность сменило удивление, зрачки удивленно расширились, не веря в реальность происходящего, а спустя мгновение Уилл резко выбежал в коридор. Кинулся звать врача и медсестер. Оставшись наедине сама с собой, первое, что делает Эбби – снимает с лица кислородную маску. Пальцы пока еще плохо слушаются ее, для выполнения такого, казалось бы, простого действия приходится потратить несколько драгоценных секунд.  Прочистив горло, она дрожащими пальцами девушка резко вытаскивает из вены иглу. Больно. Девушка зажимает руку, притягивая локоть к себе, кровь остановится. В этом нет никаких сомнений.

Неторопливым шагом опекун проходит палату, присаживается на край кровати. И первое что он делает – задает вопрос. Абигейл всем телом напрягается. Задумчиво закусывает губу, обдумывая ответ. В ее голове крутится целый рой вопросов. Она обязательно их задаст, но позже.
- Знаешь, Уилл. Я очень хорошо помню тот вечер. Помню, твой полный боли и отчаяния взгляд. И ледяной голос Ганнибала, он весьма проникновенно говорил о разбивающейся чашке. Замечательна метафора, не так ли? – Абигейл пытается улыбнуться. В том, что случилось, - девушка касается пальцами белесой полоски шрама на шее. Нет твоей вины, - продолжает она уже спокойнее, отводя взгляд в сторону. Мгновение девушка рассматривает лилии. Сколько времени прошло? Как долго я была в коме?

+2

6

lumen — молчание
Чтобы в мельчайших подробностях вспомнить тот вечер, Уиллу не нужно особо напрягаться и делать наброски, которые в процессе рисования будут наполняться все большим количеством деталей. Уиллу достаточно взглянуть на Абигейл и услышать ее голос от нее самой, а не от своего воображения, создавшего облик Абигейл и спрятавшегося за ее маской.

Уилл слышит, как в окно барабанят крупные капли дождя, что вскоре смешаются с градом; завеса дождя настолько плотная, что вместе с темнотой полностью скрывает крыши соседних домов, где через час должны обустроиться снайперы, но уже не в этой жизни. Большой дом Ганнибала пропитан запахом дождя и, в первую очередь, крови настолько, что сам сочится ими, словно затянутое тучами небо. Большой дом Ганнибала пропитан отчаянием и звенит осколками событий, которым не суждено сбыться.

Первое, что чувствует Уилл, когда видит в доме Ганнибала живой мертвую вот уже несколько месяцев Абигейл, поджимающую дрожащие губы — изумление. Позже, имея в запасе двадцать четыре часа в сутки на размышления в белой клетке больничной палаты, больничного белья и бинтов, Уилл понимает, что его изумление было вымешано из радости и чувства предательства.

Вопрос “почему ты не связалась со мной хоть как-то” остается непроизнесенным, разбивается о паркет каплями, что падают со лба, щек и волос Уилла, срываются с его мокрой одежды. По большей части, вопрос остается только в мыслях Уилла только потому, что он вовремя вспоминает, от кого в тот день сбегала Абигейл, попав прямо в удушающе цепкие руки Ганнибала. У Уилла были энцефалит, чувство потери реальности и своей личности, а еще стабильная высокая температура и разрывающая боль в висках, но разве можно сейчас оправдывать свою очевидную вину плохим самочувствием?

— Думаю, что склеить обратно разбитую чашку не под силу даже Ганнибалу, — Уиллу, по правде, разбитые чашки сидят где-то в районе шрама на его животе. Эти разговоры не сулят ничего хорошего и для него являются предвестником того, что совсем скоро он снова останется наедине со своими самыми темными и противоречивыми мыслями, опустошенный и полностью разбитый. А погружаясь достаточно глубоко в свою темноту, Уилл всегда осознавал, что он не один — тень Ганнибала всегда отразиться на его лице. Теперь их с таким отпечатком целых двое. — Но у тебя в каком-то смысле получилось.

Абигейл удалось выжить. Абигейл удалось продержаться столько месяцев и прийти в себя. Может, это и есть тот ответ и тот способ, что ищет Ганнибал, пытаясь склеить свою метафорическую чашку. Уилл тоже выжил, но он устал искать ответы; все, что он знает — осколки до крови режут руки, если их неправильно собрать. У Абигейл с ее силой, присущей любому подростку, должен найтись другой ответ. Вот только Уилл его слышать [пока] уже не хочет.

— Почти девять месяцев, — Уилл принимает решение не утруждать только-только пришедшую в себя Абигейл долгими разговорами, окутанными дымкой метафор, сожаления и раскаяния. Да и, в общем-то, у них сейчас есть не так много времени, которое стремительно убегает, оставляя на пальцах смазанное ощущение рыбьей чешуи. Зато потом у них точно будет много времени на разговоры, возведение видимости спокойной размеренной жизни и на рыбалку в воскресное утро. Это то, о чем все время мечтал Уилл, так почему сейчас он совсем не чувствует должных спокойствия и чувства умиротворения? Уилл пытает сам себя, элегантно по-французски внезапно ставшим таким отчетливым дурманящее-сладким запахом белых лилий и грубо, без всяких замыслов, своими собственными руками. — Ганнибал сейчас в балтиморской больнице для душевнобольных преступников.

Всякий раз, когда Уилл произносит название учреждения, не важно — вслух или про себя, он усмехается: широко, когда вокруг никого нет, или едва заметно уголками губ, когда рядом есть кто-то, кроме его собак. В жизни Уилла было много точек невозврата, но эта, пожалуй, была последней точкой в строке остальных. Момент, когда темнота в его сознании получила автономию.

— Конечно, еще рано так далеко заглядывать, но меня отсюда скоро попросят, — сковывающее его лицо напряжение покидает Уилла, морщины на лбу разглаживаются, а глаза, в отличие от губ, начинают улыбаться. Больница не подходящее место для разговоров об их темном прошлом и ничуть не светлеющим настоящем, а первые минуты после открытия глаз спустя столько месяцев — не самое подходящее время. — Поэтому пищу для размышлений я хочу оставить тебе уже сейчас.

Уилл понимает, что в любом случае он не оставляет Абигейл другого выбора. Алана сейчас слишком занята построением своего хрупкого женского счастья вместе с Марго, они могут приютить Абигейл у себя, но никто не будет уделять ей должного внимания — Абигейл почти взрослый человек, но оставлять ее наедине с собой сейчас бесчеловечно. Джек ей уж точно не будет рад, учитывая то, что он первый был твердо убежден в том, что Абигейл была замешана в преступлениях ее отца [так оно, в общем-то, и было]; Уилл находит забавным то, что так же искренне первым был твердо убежден в том, что Ганнибал — это Чесапикский Потрошитель и никто не верил ни Джеку, ни Уиллу. Из знакомых Абигейл есть еще Фредди, но Фредди и вовсе самый паскудный вариант. Еще хуже, чем сам Уилл.

— Когда тебя выпишут отсюда, я бы хотел, чтобы ты собрала свои вещи и переехала ко мне. Но у тебя будет много времени, вплоть до выписки, поразмышлять, хочешь ли этого ты.

Без устали рассказывающий что-то телевизор наконец-то затихает. Сначала Уилл думает, что это просто закончилась передача и в конце по черному экрану идут белые титры со словами благодарности и списком имен тех, кто работал над общей картинкой. Но потом Уилл замечает, что на самом деле что-то не так с антенной и экран телевизора показывает монохромный шум и едва слышно тихое шипение. Наверное, это что-то должно означать. Наверное, это должно как-то повлиять на то, к чему в итоге пришел Уилл. Но Уилл устал искать знаки и хочет хотя бы попробовать узнать как оно: жить спокойной жизнью вместе со своей названной дочерью, пусть спокойствие это не то, что будет вместе с Уиллом долгое время.

+1

7

Воспоминания о том мрачном вечере намертво впечатаны в память Абигейл. Они не исчезнут, даже если она пожелает забыть. Впервые девушка испытала страх, умирать страшно. Подобно разрушающей кислоте. Тьма пропитала сознание девушки, она забирается под кожу проникает  внутрь попутно выжигая все на своем пути. Ганнибал [лишил жизни] искалечил [сломал] хрупкого, слабого человека. Подобно мотыльку, летящему на свет, Абигейл должна была сгореть. Таков был замысел. Уилл их предал, сама же по себе для Ганнибала Абигейл не представляла ценности как таковой. Как красивая игрушка, вероятно, ему было приятно возиться с ней.Обучать мастерству, приятно было чувствовать восхищение и горящие глаза подростка. Которые угасли. Абигейл не заслужила право жить жизнью нормального человека, подростка. О какой нормальности может вообще идти речь? Метафорическая фарфоровая чашка разбилась о мраморный пол на тысячи осколков. Былого не вернуть.

В сидящей напротив Уильяма девушке мало что осталось от прежней Эбби. Слетела маска, обнажая оскал зверя. Зверь ли это? Всего лишь птичка, маленький Сорокопут. Ганнибал убил ее. Убил хрупкого, никому не нужного, слабого подростка. Лишь тень своего отца. Безвольную куклу. Жертву, в которую она сама того не замечая превратилась. Девять месяцев назад, когда все считали ее мертвой, девушка была пленницей лишь условно. Ганнибал не стал убивать свою «дочь». Он спрятал ее, обвинив в убийстве снедаемого энцефалитом Уилла. Был ли у нее выбор? Абигейл и раньше позволяла более сильным личностям вести ее. Вначале девушка была ведома Хоббсом. Она верила [хотела верить], иного выбора нет. То была лож.  У Абигейл был выбор. Она могла остановить отца, могла позвонить в полицию, сбежать из дома, в конце концов, позволить отцу убить себя. Бесчисленное множество вариантов.

Одного отца сменили другие. Первый – убийца, каннибал,  искусный манипулятор, возомнивший себя Творцом, другой – чувствительный [нестабильный] эмпат, специалист в психологии маньяков-убийц, по сути чувствительный социопат. Один охотник, другой рыбак. Два замечательных манипулятора. Один из них попытался убить ее, другой спасает сейчас. Из них могла получиться чертовски необычная семья. Уильям сидит сейчас напротив нее. Он тоже практически умер в тот холодный дождливый вечер. Ганнибал изменил их обоих. А ведь поначалу в тот вечер все шло по плану. Уилл не знает наверняка, скорее всего лишь догадывается Абигейл не совсем была пленницей. Она приняла условия «игры» на выживание. Отец держал ее не в холодном и мрачном подвале бункера, комната девушки была спрятана от посторонних глаз.

Абигейл испытала искреннюю радость тот вечер, когда впервые за много месяцев встретилась со своим вторым отцом. В груди кольнуло горькое чувство вины.оглядывась назад нынешняя Абигейл видит слабого. Хрупкого подростка. У прежней Абигейл Хоббс не было и шанса выжить.

- Ты ошибаешься, - шепотом, на выдохе произносит она. Метафорическая чашка разбилась, и даже самому искусному мастеру не под силам собрать ее. Очень больно осколки вонзаются в пальцы. А жива я благодаря тебе, - уголки губ едва заметно приподнимаются, а взгляд небесно-голубых глаз пронзает «отца». Ганнибал своими холодными, мертвенно-бледными пальцами изменил их обоих. Если на восстановление Уиллу потребовал несколько недель, то процесс «перерождения» Абигейл занял куда больше времени. То была борьба. Слабым в этой жизни делать нечего. Выживает сильнейший. Будь готов держать удар, ибо каждое действие, каждое решение повлечет целый ряд последствий. Хороших или плохих. Не важно. Все зависит от выбора.

- Девять месяцев, - шепотом повторяет она, пробуя эти слова на вкус. Доводя до сознания. Девять месяцев кромешной тьмы, расплата за ошибки. Много это или мало? Девушка усмехается. Абигейл задается вопросом, существовало ли то место на самом деле? Это был Ад, Чистилище? Или обычная галлюцинация? Плод больного воображения, трансформированный чувством вины и сожаления. Подсознание намеренно не выпускало девушку из воображаемой клетки, заставляло пережить чувство вины. Очередное действие пресловутого механизма защиты психики. Именно поэтому картина все время была одна и та же. Абигейл хватается за голову, из ее груди вырывается смешок. Девушка истерически смеется впервые за долгое время. Успокоившись она переводит взгляд на Уилла.

-Я в полном порядке, - отвечает Эбби на так и не заданный вопрос. Можно будет навестить его? – уже с интересом в голосе спрашивает она. Повергая этим вопросом в шок отца. Абигейл доверяет Уиллу. Она искренне желает научиться рыбачить, стать примерной дочерью не совсем обычного отца. Девушка любит своего нового отца, пусть и никогда не скажет это прямо. Самое забавное, что и к Ганнибалу при всей его жестокости, она не испытывает ненависти. Она простила его. И Абигейл должна сказать ему об этом. По иронии судьбы, Уилл и Ганнибал, стали для нее большими родителями, чем те, кто породил ее на свет.

- Благодарю тебя за заботу. Ты прав, мне будет, о чем подумать до выписки. Только не об этом. Я принимаю твое приглашение. Прошу тебя, отец - заветное слово таки срывается с ее губ. Поскорее забери меня отсюда. Врачи не угомонятся, пока не проведут тысячу обследований, в этом нет смысла. Посмотри на меня, отец, я абсолютно здорова. Тело полностью восстановилось за девять месяцев, шрамы зажили, - ее слова звучат искренне. Абигейл бросает задумчивый взгляд на приоткрытое окно. Больше всего на свете ей хочется сейчас оказаться по ту сторону. Пройтись по улицам Балтимора, вдохнуть холодный уличный воздух полной грудью, увидеть рассвет своими глазами. Слишком много времени она была лишена этого.

+1


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » you are a memory


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC