кроссовер — место, где каждый может реализовать свои самые смелые идеи. мечтали побывать на приёме у доктора лектера? прогуляться по садам хайгардена? войс открывает свои гостеприимные двери перед всеми желающими — мы счастливы, что ваш выбор пал на нас! надеемся, что не разочаруем вас в дальнейшем; желаем приятно провести время.
Зефир, помощь ролевым

Нет времени думать, когда счёт идёт на секунды, все дело остаётся в твоей сути. В мышечной деятельности. В рефлексах. Кто-то, как малыши енотов, закрывает глаза лапками при виде опасности. Кто-то стоит столбом и хлопает глазами. Робин же, без каких-то мыслей, недолго размышляя хватает кинжал тёмного из рук Эммы. (с) Robin Hood, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Совершенно сумасшедшая теория о параллельных мирах прочно врезается в голову, но пока нет никаких доказательств лучше не строить преждевременные выводы. Как всегда, Ди забывает об этом "лучше не". (с) Dеlsin Rоwe, what's wrong with a little destruction?

Она нашла дневники у себя спустя несколько месяцев, в старом пиратском сундуке под огромной грудой золота. Марселина смутно помнила, какого черта запихала их так далеко, да еще и в такое странное место. Но собственные странности её всегда волновали меньше всего. (с) Marceline Abadeer, Who can you trust?

Шиноби не в коем случае не должен показывать свои эмоции, но тогда никто не будет знать какой ты человек. Появятся подозрения, каждый будет наблюдать за другим, считая, что тот шиноби задумал что-то плохое. Отсюда и появляется ненависть, но не только. Есть еще много способов. (с) Naruto Uzumaki, Странный враг, которого очень трудно победить

Она старалась быть сильной, как всегда, ни за что не показывать своего страха, но наполненные ужасом перед неизвестностью глаза, кажется, выдавали ее с потрохами. Regina Mills, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Где-то совсем рядом пролетает что-то острое и металлическое, и Инверс со злостью отправляет в том же направлении целый рой огненных стрел. Нет чтоб дать нормально поговорить людям! (с) Lina Inverse, Два солнца

Захват Сердца Феи может и подождать, в конце концов, спригганы все еще там, а Хвост Феи еще довольно далеко от армии под предводительством Императора. (с) Zeref, Странный враг, которого очень трудно победить

НУЖНЫЕ
АКТИВИСТЫ

a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » i'm awake, i'm alive


i'm awake, i'm alive

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s020.radikal.ru/i712/1510/79/d18f0bcd223f.png

I’m awake and I’m alive
I’m at war with the world cause I
Ain’t never gonna sell my soul
I’ve already made up my mind
No matter what...


Ω/i'm awake, i'm alive/

Ω/база Мстителей, неделю спустя после победы над Альтроном/

Ω/Пьетро и Ванда Максимофф/

Ω/Пьетро находится на грани жизни и смерти. Хелен Чо делает все возможное несколько дней подряд. Но не смотря на безнадегу, надежда Ванды на воскрешение не угасает ни на минуту. Она будет верить до последнего, что брат не покинул ее./

Отредактировано Pietro Maximoff (2015-10-08 23:46:42)

+1

2

royal bliss — i love you
Ванда просыпается под монотонный писк аппаратов, поддерживающих жизнь единственного человека на свете, которого боится потерять. По иронии судьбы, больше терять ей, в общем-то, некого: родители давно стали даже не воспоминаниями, а отголосками оных, погребённые под толстым слоем пыли и песка, а друзьями она так и не обзавелась. Брат заменял ей всех сразу, потерять его значило разорвать все ниточки, связывающие её с внешним миром, полностью закрыться в себе и отдалиться от людей. Склонной к социопатии Ванде требовалась всего лишь маленькая искорка, чтобы разжечь пламя.
Хелен Чо обещает пробуждение, она кропотливо работает над какими-то сыворотками, которые якобы должны стимулировать регенерацию тканей. Ванда в медицине не смыслит ничего, однако одно знает наверняка: раньше Пьетро для заживления даже глубоких ран требовалось от силы пару часов. Но сейчас Пьетро в реанимации уже неделю, а лучше ему не становится. Ванда молит всех богов, каких знает, сжимает в руках маленький крестик, подаренный матерью на один из ее дней рождений, пытается телепатически достучаться до брата, но — ничего. Мысли ударяются о его сознание, словно о глухую стену, отталкиваются от него и гулким эхом возвращаются обратно. На исходе первой недели Ванда потихоньку начинает терять надежду.
Она находит отвлечение в манипуляторстве — ведьмы сами по себе опасны и крайне неуравновешенны, а ведьмы, которым судьба пророчит вечное одиночество, каждый день балансируют на грани безумия. Ванда не сдержалась — потребовалось три жертвы, чтобы утолить её жажду, успокоить дракона внутри, раздирающего нутро, и усыпить невыносимую, щемящую сердце тоску. Потому что, когда в каждом прохожем ты видишь лицо человека, что уже целую чёртову неделю не может дышать без специальных аппаратов, невольно сходишь с ума. И начинаешь подстраивать своё сознание под ситуацию.
За это время способности Ванды развились достаточно, чтобы её можно было причислить к команде молодых Мстителей. Ответ её, впрочем, оставался неизменным до сегодняшнего дня: без брата — никуда. И она, продолжая сидеть у его постели, впустую растрачивала время за молитвами и надеждами на его выздоровление, копя внутри постепенно созревающее безумие. Не надо было быть предсказателем, чтобы знать: стоит только Пьетро уйти, Ванду будет уже не остановить.

Ничего страшного не было бы, окажись Ванда обычным человеком, но Ванда была ведьмой — опасной, своенравной, непредсказуемой. По совместительству была она и одним из самых сильнейших существ на планете со своим скрытым потенциалом и возможностями, о которых, разумеется, никто пока и не догадывался. Нетрудно, правда, предположить, что от союза металла и ведьмы не могло родиться ничего в меру спокойного или в меру уравновешенного. В Ванде же и вовсе не было полумер, всё в ней кричало и выдавало натуру крайне эмоциональную.

На седьмой день Бог отдыхал, а Ванда, скрестив руки на груди, дремала в кресле на своём неизменном месте — у постели брата. Дыхание её было сбивчивым, а алая шаль упала с плечей, обнажив червонного цвета волосы и длинную шею. В своих снах ей было девять, и она была счастлива, пока пронзительный звон аппаратов не вывел её из состояния сладкой дрёмы. Первая реакция — случилось самое худшее. Ванда вскакивает на ноги, хватает Пьетро за руку, трясёт его, как по инерции трясётся сама. Смуглое лицо в одно мгновение делается белым, как полотно, в глазах селится ужас, смешанный с болью.
— Сестра! — в коридоре тотчас что-то начинает шуметь, люди суетятся, будто подхваченные волной Вандиного беспокойства. А она боится, боится и отчаянно не желает отпускать пойманную за ноги надежду. Персонал срабатывает быстро, к счастью для всех. После полуторачасового ожидания Ванду ждёт приятный сюрприз: самый проблемный пациент клиники открыл глаза и может дышать самостоятельно.
— Не двигайся и молчи. — шутливо говорит она, но голос её дрожит, в нём отчётливо слышны нотки беспокойства. Нервы повисли в комнате оголёнными проводами, тронешь, и они оборвутся, не выдержат натиска. Ванда садится рядом на кровати, крепко сжимая в руках ладонь брата, вычерчивая на ней какой-то узор с мечтательным выражением лица. Надоедает. Она бросает ладонь и смотрит на брата в упор, но с такой нежностью, на которую едва ли когда-то была способна.
— Никогда больше не бросай меня. Никогда не оставляй меня одну. — запускает руку в его волосы. Сколько раз она уже допустила мысль о том, что больше никогда не сможет так сделать? Что надо выучить наизусть каждую серебряную нить? Ругает себя за это. Вот же он, здесь, живой и почти невредимый, смотрит на неё своим обычным взглядом, только измучен слегка. Много отдыха и мало волнения, вот, что ему сейчас требуется — эта Ванда знает и без докторов. Сегодня её ожидает разговор с Хелен, в ходе которого она выяснит для себя, стоит ли опасаться, или все напасти уже позади.
А пока — момент единства и долгожданного воссоединения, которое больно уж не хочется отпускать. Так бывает, когда возвращаешься домой после долгой поездки, где тебе всегда рады и ждут.

+1

3

Nautilus Pompilius – Дыхание

…И что над нами - километры воды,
И что над нами бьют хвостами киты,
И кислорода не хватит на двоих,
Я лежу в темноте.


Мрак и темнота. Это все, что видит Пьетро перед собой уже целую вечность. Здесь холодно, тишина режет слух. Буквально вакуумное пространство обволакивает его тело своими ледяными пальцами. Сковывает движение. Он пытается закричать, выть что есть мочи, но в ответ не слышит даже собственное эхо. Здесь никого нет, здесь ничего нет. Здесь пусто. Очень пусто. Это пугает Пьетро, он снова чувствует себя тем мальчиком под кроватью собственного дома. Только там он был не один, его страхи разделяла его родная кровь, его сестра  - Ванда. Но теперь он один и справляться тоже придется самому. Он не должен боятся. Страх не может завладеть тем, кто отвечает собственной жизнью.

Череда снарядов входит в тело Максимофф, пронзая его насквозь, застревая в нем, обрекая его владельца на мучения. Боль, резкая и неумолимая настигает Пьетро и овладевает им. Последнее, что он видит перед собой это Клинт, укрывающий мальчишку собой. Ноги почти не держат раненого, последняя шутка в адрес Соколиного глаза. Так в его стиле. Пьетро падает на землю и его последняя мысль о ней. Об Алой Ведьме. О сестре. О его первой и последней любви. О Ванде. Как же ей сейчас больно и невыносимо. Пьетро подмечает, что был бы он на ее месте, то он бы не вынес такого. Максимофф понимает, что исцелится не сможет. Смерть тянет к нему свои длинные, когтистые, мерзкие лапы. Внезапно становится холодно, будто в мгновение наступает ледниковый период. Бездна зовет. Но он борется, борется из последних сил. Он не сможет оставить ее одну, это не правильно, это предательство. Она не вынесет. Он должен выжить, что бы извинится перед ней за боль. Но все тщетно. Глаза открыты, но они больше не видят свет. Их накрывает пелена, а за ней ничего, кроме беспросветной тьмы. Боль уже не чувствуется, хочется лишь провалится в эту бездну. Сдастся.

Вокруг носятся врачи, ученые, агенты Щ.И.Та. Тело Пьетро лежит на больничной кровати в реанимации уже семь дней. Сам он этого не знает. В своей нынешней обители он не может смириться со смертью. Мутант ругает себя каждую минуту за то, что сдался. Что позволил костлявой забрать себя и даже не попрощаться с сестрой. Он бьет невидимые стены кулаками и снова пытается согреть окоченевшие пальцы. Он рвет глотку в надежде, что кто-нибудь услышит его. Кто-нибудь поймет, что Пьетро жив, что он еще может выбраться из мрачного, ледяного ада. Но в ответ снова – тишина.
«Прости меня, родная, прости меня» - повторяет словно мантру, он виноват. Он оставил ее. Он обещал, никогда не разлучатся с ней больше, чем на час. Он не сдержал обещания и теперь душа его рвется муками вины. Пьетро злится, и его злость дает импульс его телу. Он бьет невидимые стены с еще большим остервенением. Он не чувствует боли и это позволяет ему ломать их и крушить.

Я просыпаюсь в холодном поту,
Я просыпаюсь в кошмарном бреду,
Как будто дом наш залило водой,
И что в живых остались только мы с тобой…


Рев вкупе с яростью и злобой позволяет ему сломать их. Стены рушатся, и Пьетро снова чувствует искру жизни. Чувства постепенно возвращаются, а душа проникает в тело. До его слуха доносится какой-то гул, все звуки будто через стену. Но с каждой минутой все становится четче. Вот пищит аппарат искусственного дыхания, вот звенит и дребезжит стол с инструментами, послышался голос Хелен. Все еще темно. Максимофф делает над собой усилие. Веки его задрожали и открылись. Пелена все еще была на синих глазах, фокус сбивался. Моргнув, мутант различил знакомую фигуру. Будучи слепым, он бы увидел ее. Слабое моргание помогло, и четкость начала возвращаться. Пьетро, наконец, увидел перед собой того, кого ожидал увидеть, проснувшись от долгого сна. Ванда с опухшими от слез и бессонницы глазами смотрела на него с обожанием. Было видно, что она, наконец, смогла расслабиться.  Ее вздох облегчения придал сил Максимофф старшему и он слегка улыбнулся.
- Ванда…
Ее голос задрожал.
- Не двигайся и молчи, - но молчать он не мог. Столько захотелось сказать и сделать. Он бы ринулся обнимать ее, осыпать поцелуями ее лицо и руки, лишь бы чувствовать родное тепло рядом. Он слишком замерз в своей недельной тюрьме.  Радость от долгожданной встречи раскатилась по телу больного теплом. Мысль о том, что Пьетро никогда не увидит больше Алую скребла его измученное сердце. Но сейчас все позади. Он пробрался в этот мир сквозь толстые стены и преграждения смерти. Он сделал это несмотря, ни на что.
- Никогда… - слова сорвались с сухих губ, - я никогда тебя не брошу. Ни в этом мире. Ни в этой… вселенной.
Говорить было трудно, но эти слова слишком долго держал он в себе. Прикосновение ее нежной руки к его волосам придавало еще больше сил. Он слабо поднял свою руку и протянул ее к лицу сестры. Кончиками пальцев брат прикоснулся к ее тонкой коже. Теперь он дома. Он снова чувствует ее тепло. Сделав глубокий вдох он улыбнулся.


Слушая наше дыхание,
Я слушаю наше дыхание
Я раньше и не думал, что у нас,
На двоих с тобой одно лишь дыхание.

+1

4

adele — hello
— Тш. Я же сказала молчать. — Ванда недовольно хмурится, будто проглотила что-то кислое. Хелен сказала, что первое время Пьетро следует строго исполнять все её предписания для лучшего результата лечения, а Ванда намеревалась следить за братом, чтобы тот ненароком не нарушил одно из них. В голове было столько разных мыслей, что из них можно было бы составить не одну и не две мозаики; одна накладывалась на другую, из-за чего голова слегка гудела, но в целом ей было уже лучше, чем пару часов назад. Полноценный сон, отдых, и она и вовсе придёт в норму, но перед этим ей требовалось совсем немного времени, которое она могла бы посвятить брату.

Картинки в сознании всплывают сами собой, сменяя одна другую. Она будто снова оказалась в прошлом — окружённая кольцом ей же созданной магии, алой настолько, что кажется, будто это языки пламени. Роботы, управляемые Альтроном, не могут чувствовать боли, магия лишь отключает их, как ребёнок надоевшую игрушку, зато Ванду изнутри разрывают чувства. Близнецам не нужно видеть, чтобы знать, что что-то пошло не так; и хотя Пьетро находится от неё за несколько километров, Ведьма уже предупреждена. Едва только пули вонзаются в плоть её брата, она теряет контроль. Алая энергия застывает на кончиках пальцев, дыхание на миг перехватывается, будто кто-то извне перекрыл доступ к кислороду, а потом перед глазами всё темнеет. Будто никогда не было Заковии и их дома на окраине, не было ласковой улыбки матери и, самое главное, не было Пьетро.

Ванда думает о том, что было бы, расти она единственным ребёнком в семье, но быстро отгоняет от себя эту мысль. Какая-то её часть будет всегда принадлежать брату, что бы ни случилось. Она ласково треплет его по волосам, проводит пальцами по щеке и взращивает в себе надежду на то, что скоро всё наладится. Пьетро поправится, восстановит силы, они присоединятся к Мстителям и отныне больше не совершает ни одной ошибки. По крайней мере, они постараются.
Вместе с возрастом приходит опыт, вместе с опытом — мудрость. Ванде надоело быть чьей-то пешкой, надоело быть марионеткой в чужих руках, ей бы крышу над головой, да свободу в разумных пределах, и она будет совершенно счастлива. Когда они потеряли родителей, Ванда думала, что покой им будет только сниться: до определенного момента так оно и было. Жизнь в детском доме трудно назвать счастливой, особенно, когда тебе десять, и ты лежал под завалами двое суток без возможности выбраться, и единственная мысль, что давила на тебя всей своей тяжестью, была лишь о снаряде, вонзившемся в пол неподалёку от ваших лиц. И это слово, врезавшееся в память настолько, что о нём до сих пор больно вспоминать, фамилия человека, по вине которого вся ваша жизнь превратилась в один сплошной ад...
Ванда только учится прощению. Она не уверена, что когда-либо сможет принять Энтони Старка, но старается относиться к нему чуть менее презрительно, чем раньше. Увидев его на днях, она даже попыталась выдавить из себя приветствие — получилось не очень дружелюбно, но Старк, кажется, его оценил. Он даже пожал её руку и пожелал брату скорейшего выздоровления. Будто бы ему было до этого дело...

Тем не менее, Пьетро открыл глаза и мог дышать самостоятельно, это был огромный прогресс с тех пор, как его привезли сюда. Помнится, в первые часы Ванда смотрела на Клинта, который считал своим долгом донести Пьетро на руках до самой операционной, с недоверием, но скрытой мольбой. Она готова была кому угодно заплатить что угодно, лишь бы только её брат снова смог встать на ноги. Держать его за руку, смотреть в его потухшие глаза, в полубезумии шептать себе под нос, что всё будет хорошо... Даже не верится, что теперь всё позади. И нет за плечами измождённого долгой борьбой лица Клинта, который тоже пострадал в ходе ожесточённых боёв, пытающегося успокоить юную протеже, нет свиста пуль, всё ещё пролетающих над головой изредка, нет гула моторов, назойливо напоминающих о том-самом-дне. Только светлая палата и уставший, но несущий надежду огонёк в глазах брата.
— Хелен сказала, что через пару дней тебе уже можно будет встать и самостоятельно ходить. Ты быстро восстанавливаешься, большой брат, совсем, как раньше. Это хороший знак. — Ванде надо подбодрить Пьетро, поселить в его голове мысль о том, что всё наладится. Она решила помедлить с предложением вступить в Мстителей — мало ли, как эта весть повлияет на брата. Пока Ванда и сама не знала, выгодно ли это будет для них самих и стоит ли соглашаться, ведь в любом случае им предстоит участвовать в сложных и зачастую опасных операциях. Конечно, пребывание в организации сулило неплохое продвижение по карьерной лестнице и возможность безбедного проживания, но... Плюсы пока не перевешивали минусы, так что об этом стоило всерьёз задуматься. Позже.

+1


Вы здесь » a million voices » S.T.A.Y. » i'm awake, i'm alive


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC