кроссовер — место, где каждый может реализовать свои самые смелые идеи. мечтали побывать на приёме у доктора лектера? прогуляться по садам хайгардена? войс открывает свои гостеприимные двери перед всеми желающими — мы счастливы, что ваш выбор пал на нас! надеемся, что не разочаруем вас в дальнейшем; желаем приятно провести время.
Зефир, помощь ролевым

Нет времени думать, когда счёт идёт на секунды, все дело остаётся в твоей сути. В мышечной деятельности. В рефлексах. Кто-то, как малыши енотов, закрывает глаза лапками при виде опасности. Кто-то стоит столбом и хлопает глазами. Робин же, без каких-то мыслей, недолго размышляя хватает кинжал тёмного из рук Эммы. (с) Robin Hood, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Совершенно сумасшедшая теория о параллельных мирах прочно врезается в голову, но пока нет никаких доказательств лучше не строить преждевременные выводы. Как всегда, Ди забывает об этом "лучше не". (с) Dеlsin Rоwe, what's wrong with a little destruction?

Она нашла дневники у себя спустя несколько месяцев, в старом пиратском сундуке под огромной грудой золота. Марселина смутно помнила, какого черта запихала их так далеко, да еще и в такое странное место. Но собственные странности её всегда волновали меньше всего. (с) Marceline Abadeer, Who can you trust?

Шиноби не в коем случае не должен показывать свои эмоции, но тогда никто не будет знать какой ты человек. Появятся подозрения, каждый будет наблюдать за другим, считая, что тот шиноби задумал что-то плохое. Отсюда и появляется ненависть, но не только. Есть еще много способов. (с) Naruto Uzumaki, Странный враг, которого очень трудно победить

Она старалась быть сильной, как всегда, ни за что не показывать своего страха, но наполненные ужасом перед неизвестностью глаза, кажется, выдавали ее с потрохами. Regina Mills, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Где-то совсем рядом пролетает что-то острое и металлическое, и Инверс со злостью отправляет в том же направлении целый рой огненных стрел. Нет чтоб дать нормально поговорить людям! (с) Lina Inverse, Два солнца

Захват Сердца Феи может и подождать, в конце концов, спригганы все еще там, а Хвост Феи еще довольно далеко от армии под предводительством Императора. (с) Zeref, Странный враг, которого очень трудно победить

НУЖНЫЕ
АКТИВИСТЫ

a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » vengeance » you're in my heart, in my heart, in my head


you're in my heart, in my heart, in my head

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://funkyimg.com/i/23AHN.png

Ω/you're in my heart, in my heart, in my head/

Ω/au naruto
токио 2015 год, особняк учих, приблизительно половина шестого вечера/

Ω/Annie(sakura)&Itachi(itachi)/

Ω/сакура живет в аду почти два с половиной года, отсчитывая дни со дня его смерти и его рождения. она живет несколько месяцев почти в спокойствие в особняке саске. саске и итачи, которые так любезно приняли её к себе, подарив приют и обезопасив от всего ужаса, что происходит на улицах токио.
сакура глава морга с полугодовалом сыном на руках без смысла жизни и каких-то надежд.
итачи двойной агент со сломанной жизнью, растоптанной гордостью и братом наркоманом, который вечно пропадает в компании орихимэ.
их связывает так много, что сакура хочет просто найти в (не)чужом человеке обычную человеческую поддержку. просто побыть маленькой девочкой, у которой есть старший брат готовый ей помочь и спасти от всех бед. вот только их уже никто не спасет, но призрачная иллюзия надежды связывает их, становясь единственной причиной их пробуждений по утрам.

+4

2

birdy — white winter hymnal
С начала гражданской войны прошло уже два с половиной года, а она ни на шаг не приблизилась к окончанию, даже к намеку на окончание не подошла. В первое время было тяжко: перестрелки на улице, комендантский час, перестрелки после комендантского часа и одиночные — днем, мигом пустевшие полки в продуктовых магазинах и воздух пропитанный смертью. Но человек ко всему привыкает и к этому они тоже привыкли. Они даже привыкли к постоянным потерям и воспринимают смерти своих знакомых, друзей и даже родных пугающе отстраненно.

Семейству Учиха [Итачи включает сюда отца, маму, младшего брата Саске и себя] везет не терять никого. Их семья даже увеличивается. С ними живет Сакура и ее маленький ребенок — особняк кажется островком жизни со смехом маленького Наруто; взрослому Наруто в доме Учих уже больше никогда не появится с тех пор, как его застрелили в прямом эфире. Маленький Наруто никогда не плачет, повзрослевшая Сакура никогда не улыбается. По крайней мере, Итачи никогда не видел ее улыбки с тех пор, как Сакура переехала к ним.

Итачи знает про Сакуру от Саске, она его подруга и Саске сам привел ее в дом; Саске не умеет показывать свои чувства, предпочитая грубить и огрызаться, но Итачи знает своего глупого младшего брата и знает, как тяжело он пережил смерть друга и теперь не желает переживать еще кого-то из своих близких. Итачи знает про Сакуру от Дейдары. Дейдара состоял вместе с Итачи в организации Акацуки, куда Учиха внедрился по особому заданию. Дейдара любил потрепаться об искусстве, реже он заводил разговор о своих девушках, а потом только об одной девушке и его проще было выслушать, чем попытаться заткнуть. Итачи знает, что у Сакуры самый прекрасный широкий лоб на свете и самая тяжелая правая рука, а еще знает, как подергивались мечтательной пеленой глаза Дейдары. Дейдара тоже мертв, как и еще несколько из их организации, если судить по тому, сколько человек после начала маленького конца мира собирались по приказу их лидера. Дейдара мертв, но живет в маленьком ребенке Сакуры.

После Сакуры в их доме появилась Орихимэ. Орихимэ и раньше появлялась в их доме, потому что со дня смерти Орочимару она переквалифицировалась в телохранителя Саске и каждый день приходила за ним утром и приходила с ним вечером или поздно ночью, после возвращаясь к себе на квартиру. Итачи знает об Орихимэ чуть больше, чем положено, потому что как-то довольно давно спас ее в парке и чуть позже она почему-то решила, что может доверять Итачи, а он доверие девушки и не подводил. Раньше Орихимэ жила на квартире вместе с братом, потом, после его загадочного исчезновения, вместе с Суйгетсу. Про Суйгетсу Итачи знает частично от Саске, местами от Орихимэ и большей частью благодаря своим личным силам — Итачи видел Суйгетсу тогда на собрании с Орочимару, Итачи же взялся за его дело с похищением, а еще у Итачи тоже есть свои маленькие птички, раздобывающие ценные сведенья. Суйгетсу тоже мертв, но в отличие от Наруто и Дейдары он не живет ни в ком; их с Орихимэ ребенок погиб вместе со своей “нянечкой”, когда Орихимэ выполняла свою работу.

Итачи отставляет на стол пустую чашку, под стук керамики о дерево на кухне появляется Орихимэ. Короткие волосы Орихимэ растрепаны, наметанный взгляд Итачи замечает капли крови — наверняка пыталась вскрыть себе череп своими искусанными под корень ногтями; у Орихимэ потек макияж и черные круги под глазами делают ее похожей на маленькую грустную панду, зрачки все еще широкие, общий вид составляет впечатление того, что она еще не совсем отошла от кайфа. Итачи вздыхает — несносная девчонка разрывает его голову новыми болями. Единственное, чего у нее не отнять — она на отлично выполняла свою работу телохранителя Саске, в каком бы состоянии она ни находилась.
Телохранитель Саске. У его младшего брата весьма странные вкусы.

— Я понимаю, что тебе все еще больно, потому что Суйгетсу погиб и ваш ребенок — тоже, — Итачи сжимает руку Орихимэ чуть выше локтя. В любое другое время Итачи закрыл бы глаза на “увлечения Орихимэ”, но не в ее нынешнем положении. — Я понимаю, что ты не в восторге от сложившейся ситуации и другом ребенке, но я хочу его. — при трезвом уме Итачи никогда бы не позволил этой девчонке оказаться в своей постели, но трезвого ума у него тогда не было. Тяжелый день, натянутые нервы, дрожащие пальцы и несколько разбитых из-за этого чашек — Итачи очень сильно хотел зеленого чая, успокаивающего его нервы. Время было за полночь, все уже спали, шум бьющихся чашек разбудил одну только Орихимэ, которую спать чутко обязывала ее деятельность; на тот момент Орихимэ жила с ними уже два месяца. Орихимэ несколько минут наблюдала за беспомощностью Итачи, а после решила помочь ему, протянув чашку, наполненную виски.
Кто же знал, что после одного раза в таком их психическом состоянии у девушки получится забеременеть. Орихимэ не любила Итачи, а Итачи не любил Орихимэ, однако Итачи попросил ее не избавляться от ребенка, а она этому и не противилась, все же не особо беспокоясь о здоровье — Орихимэ начала курить и употреблять наркотики.

— Ни черта ты не понимаешь, Учиха, — Орихимэ поджимает губы и вырывает руку из его хватки. Грубость Орихимэ — ее защитная реакция, как и у Саске. — Не любила я никого никогда, и Суйгетсу так тем более. Умер так умер, значит слабым был, значит отбор не прошел. Естественный. И плевать мне, хочешь ты этого ребенка или нет — мой организм требует дозу и я ее приму. А сейчас мне пора защищать твоего братца, потому что вы, Учиха, идею естественного отбора не поддерживаете.

Орихимэ поднимается на второй этаж и спустя некоторое время они с Саске покидают дом. Итачи не знает, куда и по каким делам они ушли, но он догадывается. Наркоман в этом доме не только Орихимэ. Итачи знает, что его младший брат тоже пошел по этой кривой дороге. Более того, однажды Итачи видел неестественно широкие зрачки брата и следы от иголок шприцов на его руках, когда они столкнулись у дверей душа. Итачи делает вид, что ничего не замечает, потому что в противном случае его брат умрет еще раньше, чем от наркотиков. Итачи уповает на то, что гражданская война не затянется еще на несколько лет и он обязательно отправит Саске в диспансер.

Итачи знает, что его брат — наркоман, а сам он вряд ли доживет до конца войны, если продолжит взваливать на себя еще больше обязанностей. Итачи на постоянных нервах срывает себе к черту все здоровье; иногда Итачи кашляет, как чахоточный, страдает от обильных кровотечений из носу и в особо плохие дни прикован к постели сильными головными болями.

Когда проходят сутки с тех пор, как Саске и Орихимэ покинули дом, Итачи начинает волноваться. Они никогда не задерживались дольше двадцати четырех часов без предупреждения, Орихимэ или Саске всегда находили способ предупредить их. Итачи разбивает еще одну чашку — на нервах у него всегда начинают дрожать руки, как у алкоголика с большим стажем, переступает через осколки и идет к комнате Сакуры.

— Сакура? — Итачи стучит дверь комнаты Харуно, ждет несколько секунд для приличия и только потом заходит внутрь. — Саске случайно не говорил тебе, куда он собирался? Его нет уже больше суток и Орихимэ тоже.

Кое-что Итачи знает и про бывшего босса Саске, Орихимэ и Суйгетсу, Орочимару. В свое время Орочимару предлагал Итачи присоединиться к Ото, но Итачи тогда отказался, зато его брат влиянию Кёи поддался. Вот Итачи и следил за Орочимару, чтобы с Саске ничего не случилось. Работа у Итачи такая знать многое. Исходя из этих знаний, Итачи догадывается, что Орочимару жив и что именно он мог приложить руку к смерти Суйгетсу — Орочимару всегда весьма ревностно относился к своим “игрушкам”. Если же Орочимару действительно жив, тогда исчезновение Саске и Орихимэ более чем возможно связать с их бывшим боссом. Итачи знает многое, но, к сожалению, не все. Вот и переступает через свою дурацкую привычку_принцип работать в одиночку и обращается за помощью к Сакуре.

Все они что-то или кого-то потеряли в этой войне. Итачи не хочет, чтобы они теряли друг друга.

+3

3

The broken clock is a comfort, it helps me sleep tonight
Maybe it can stop tomorrow from stealing all my time

- розовую краску и сигареты.
продавщица смотрит на неё равнодушно, как и в остальные дни, когда она приходит сюда со своим стандартным набором. ей кажется, что краску заказывают специально для неё, ведь в городе осталось не так много сумасшедших, которые готовые отдать деньги за такую дорогую химию. сигареты еще ладно, ведь они были почти везде и даже по невероятно смешным низким ценам - люди хотели убить себя быстрее, прилагая к этому минимум усилий. будто бы постоянных перестрелок и гражданской войны было им мало. будто бы не было других быстрых способов уйти в мир иной, оставшись бездыханным телом на асфальте. так или иначе, она как и многие другие, продолжала травить себя дешевым куревом, а волосы портить дешевой смесью красителей, ведь хорошей и качественной краски в городе давно не было. в этом городе давно не было ничего и никого хорошего, потому что люди в плащах с красными облачками разрушили всё, забрав самое дорогое, что у людей самое дорогое, что они имели.
женщина за прилавком высыпает ей сдачу мелочью, заставляя сакуру недовольно фыркать: куда вот ей с этими грошами потом идти? разве что только в паб на другой стороне улицы. девушка иронично фыркает, а затем благодарит продавщицу и выходит из магазина, плотнее закутываясь в пальто. погода не слишком холодная, но последнее время харуно мерзнет постоянно, кутаясь в теплые вещи, стараясь не вылезать из свитеров и водолазок. впрочем, даже самые мелкие вещи смотрятся на ней нелепо, будто бы их натянули на скелет или вешалку, потому что сама напоминала эти предметы. худая, тоненькая девушка с короткими розовыми волосами, бледной кожей и огромными зелеными глазами, которые больше напоминали светофорные огни. неудивительно, что в морге от неё все шарахались, а за спиной называли "поехавшей сукой" и "безразличной стервой". впрочем, эпитетов еще было много, но сакуре было плевать. её мир давно разрушен, а живет она благодаря сыну и поддержки. весьма специфической и едва ли ощутимой, но ей хватало, чтобы идти дальше, равнодушно выполняя свою работу.
зажигалка срабатывает только после красноречивого "датвоюжмать" в исполнении сакуры, после чего сигареты загорается, а легкие наполняются губительным дымом. каждый сам выбирает, чем будет себя убивать. харуно убивает себя самостоятельно, без лишних свидетелей, стараясь не демонстрировать пагубную привычку. впрочем, в курилке морга она частый посетитель, хотя многие принимают её лишь за очередную студентку/страдалицу, которая потеряла близкого человека. пока не узнают в ней ту самую харуно сакуру, чье имя передается по городу из уст в уста. удивительно, что новое правительство до сих пор держит её живой, хотя её деятельность и поступки давно должны были свести девушку в могилу. иногда ей казалось, что над ней просто издеваются, демонстрируя свою власть и мощь, наблюдая за тем, когда же наконец-то она сдохнет. сакура в ответ лишь хрипло смеялась, демонстрировала средние пальцы в купе с трехэтажном матом, а затем снова продолжала жить. жить, быть любящей матерью, правильным начальником и высококвалифицированным специалистом. сложно было это делать, когда тебе всего лишь двадцать два года, за спиной неполное высшее образование, которое она продолжает получать, а на руках маленький ребенок. и только крепкая уверенность в двух людях до сих пор помогала не сдаваться.
итачи и саске.
сакура идет к дому учих медленно, не торопясь, хотя знает, что её ждет сын. а еще знает, что микото-сан обязательно позаботиться о малыше, уложит его спать, если мама задержится. она до безумия любит харуно, оберегает её и помогает так, будто бы была её родной матерью. иногда, она просыпается и чувствует себя почти дома, окруженная заботой учих. а потом понимает, что кошмар продолжается. родители мертвы - погибли в очередном теракте, но сакура знает настоящую правду: её в очередной раз пытались сломать. на следующей день после похорон к ней пришел саске, который молчал собрал все вещи девушки, погрузил всё в машину, а затем забрал её саму, увезя в свой особняк. она никогда у него ничего не просила, не жаловалась, стараясь ограничить общение, чтобы не навлекать на него свои неприятности. в конце концов, если саске после смерти их лучшего друга закрылся в себе, не позволяя кому-то подобраться к нему, то сакура наоборот начала быть везде и сразу, будто бы пыталась заменить узумаки. вышло паршиво, зато потерять всех близок получилось отлично. оставшись в полном одиночестве: наруто мертв, родители мертвы, ино пропала без вести, судьба остальных примерно такая же, харуно поняла, какой одинокой она стала за эти два года. и только появление молчаливого саске помогло ей жить дальше. он приходил к ней по вечерам, когда было особенно плохо, рассказывал какую-то абсолютную хрень, а иногда притаскивал с собой орихимэ, хотя так активно сопротивлялась и ненавидела сакуру особенно сильно. впрочем, приходить всё равно приходила, иногда даже играла с маленьким наруто, пытаясь с ним сюсюкаться, хотя мата в её словах было больше, чем ласковых слов. в такие моменты харуно почти улыбалась, чувствуя, такую призрачную надежду на лучшее и поддержку близких. изредка, в дверном проеме мелькала высокая тень старшего учихи, но итачи редко к ней заходил. да и сложно было общаться, когда их всё еще разделяли несколько баррикад, а еще множество тайн. но сакура готова была ждать того момента, когда треснет лед.
а потом начал пропадать саске. не то чтобы он стал отдаляться от неё, нет. они никогда не были близки так, как хотелось бы ей, хотя связывало их нечто большее, чем можно было увидеть. просто наркотики в токио можно было найти везде, а учиха-младший сломался быстрее, чем это сделала розоволосая. и она его совсем не ругала или осуждала, нет, просто игнорировала эти маленькие дырочки на венах, делая вид, что всё нормально. потом начала всё больше сближаться с итачи, который помогал ей всеми силами, а она помогала ему, таская лекарства, ночами просиживая около его кровати, когда мужчину одолевали особо сильные головные боли. сакура умоляла его сходить на обследование, но это же учиха будь он не ладен! упрямый баран, который заботился обо всех, но не о себе. как и она. они были слишком похожи, но методы и их действия были абсолютно разными. так или иначе, девушка искренне беспокоилась о его состоянии, стараясь помочь всеми силами. она была в неоплатном долгу перед семьей учиха, поэтому для них была готова на всё и даже больше.
на улицах уже давно пусто, хотя было еще не так поздно. впрочем, люди в последние несколько лет привыкли работать меньшее количество времени, но впахивать так, будто бы работали как раньше. всем хотелось попасть домой раньше, чем наступит темнота. одна лишь сакура не боялась шастать по городу без какого-либо сопровождения. её репутация шла дальше неё самой, так что никто не смел трогать девушку. розовые волосы и безразличие в зеленых глазах стали визитной карточкой харуно, так что никто из бандитов и каких-либо уличных группировок старались не трогать девушку, потому что узнать в толпе её было крайне легко. сакура даже была благодарна за такую репутацию, ведь ей было ничего не страшного. она давно перестала бояться, наоборот, привыкла к своей новой жизни, перестав жалеть о прошлом. и даже сейчас, медленно бродя по пустым улицам, сакура ничего не хотела. разве что горячего чая. это желание возникло спонтанно, поэтому она слегка ускорилась, решив быстрее попасть в теплое помещение и заварить себе сладкий напиток. стук каблуков и шорох листьев под ногами нарушали уличную тишину, а сама розоволосая крепче замоталась в шарф, лишь иногда поднося ледяными пальцами сигарету к губам, делая глубокую затяжку, чтобы затем выпустить белый дым в мрачное грязно-синее небо.
в её новом доме удивительно тепло и уютно, за что стоит сказать спасибо знатной фамилии учиха и тому, что им удается все это время оставаться уважаемыми, получая всё так же всё самое лучшее. на встрече девушке тут же бежит маленькое светловолосое торнадо, которое сакура с легкостью подхватывает на руки, прижимая к себе малышка, обжигая его щеки своим холодным дыханием. от неё пахнет мятной жвачкой и совсем немного дешевым табаком, но наруто слишком маленький, чтобы понимать тонкости запахов, поэтому ничего не подозревает. он все еще живет в счастливом мире, ведь сакура наотрез отказывалась посвящать его в ужасный мир, стараясь преподнести всё максимально мягко, но правдиво.
- мамочка!
- привет, милый. я скучала по тебе. хорошо себя вел, а?
мальчик что-то активно рассказывает и запинается на её руках, пока девушка расстегивает пальто и снимает обувь: давно привыкла всё делать одновременно держа наруто и разбираясь с остальными вещами. навстречу к ней выходит микото, со своей неизменной и уставшей улыбкой. она легко берет сорванца из рук сакуры, за что получат миллионное беззвучное спасибо за всё то, что для неё делает учихи. через час девушка поднимается в их маленькую комнату, которую им выделили на втором этаже, обустроив максимально удобно для существования матери-одиночки и её шумного сына. наруто сидит на полу, собирая из кубиков башенку, что-то бурча себе под нос. сакура же включила легкий джаз, который был едва слышен и лежала на полу рядом с сыном, зарывшись лицом в мягкий ковер. на подносе неподалеку стояла кружка с чаем, к которой иногда она притрагивалась, делая небольшие глотки. усталость брала своя, хотя впереди у неё было еще два выходных дня: начальство посчитало нужным дать ей отпуск впервые за полтора года её работы в больнице, за что харуно была им благодарна. работу она точно не потеряет, ведь даже тут за ней пристально следили. было ощущение, что ей позволяли делать абсолютно всё, зная, что эта свобода не принесет никакой радости и будет лишь напоминанием о причиненной боли. так и вышло. сакура чувствовала себя еще более пустой, чем в другое время, ведь теперь, ей было нечего и некого бояться. её близкие были мертвы, а терять особо некого. но кто бы знал, как она ошибалась. и кто бы знал, что по-мимо мадары и кабуто были еще люди, которые не отказались бы сделать больно не только ей, но и семье учиха.
сакура слышит голос итачи сквозь полудрему, потому что даже не замечает, как задремала на полу. наруто продолжает играть сам с собой, так что девушка легко поднимается с ковра, мягко погладив сына по волосам. она подходит к мужчине, устало улыбаясь и на автомате поправляя волосы. вопрос учихи не застает врасплох, наоборот, девушка прекрасно знает, куда направился её лучший друг: очередной бар в центре города, который уже давно таким не считался. оттуда часто привозит трупы наркоманов после передоза, так что сакура была осведомлена, да и саске пару раз говорил об этом, когда она напрямую спрашивала его. да, харуно злилась, что её друг подсел на эту дрянь, но как никто другой понимала, что это было его спасением. у него осталось еще меньше причин, чтобы жить дальше.
- предполагаю, что в очередном клубе-притоне в старом центре. название атом или что-то в этом духе. думаешь, что с ними что-то случилось?
сакура складывает руки на груди, а затем облокачивается на стену, закрывая глаза. она устала, чертовски устала терять близких ей людей. где-то в глубине души девушка понимала, что потеряла саске давным-давно, но боялась это признать, потому что боль от старых потерь еще не ушла. а новую терпеть не было больше сил. может быть, для них еще все обойдется? может быть, скоро будет и их хеппи энд?
может быть, их с итачи еще ждет светлое будущее.

I am here still waiting though i still have my doubts
I am damaged at best, like you've already figured out

[NIC]Haruno Sakura[/NIC][STA]br.ok.en[/STA][AVA]http://i66.fastpic.ru/big/2015/1020/5c/9822775ff1c4ae99215e61096efe4a5c.png[/AVA][SGN]

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/ca/6531365b09ea97df754b70b9621213ca.gif

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/fb/964d310c7f7ec59c962a1a82b84338fb.gif

it's so hard to find someone
who cares about
y o u
[/SGN]

+3

4

fytch & saptain srunch — raindrops
сакура выглядит так, словно итачи только что спугнул морфея, вертящегося у девушки за спиной. в другое время итачи извинился бы за то, что побеспокоил и ушел бы, но сейчас дело не терпит отлагательств. итачи заходит в комнату, не забывая извиниться, закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной. сакура подходит к нему, за ней пытается угнаться наруто, интересующийся внезапным гостем. итачи улыбается ему, маленький мальчик был лучиком солнца в их спокойной, но угнетающей атмосфере дома. когда у итачи было свободное время [обычно сакура в такое время была вне дома], итачи учил наруто проталкивать фигурки в нужные отверстия большого куба, вспоминая, как лет двадцать назад учил делать это саске, итачи разрешает наруто играться с его волосами, шутливо щелкает его по лбу [как и саске до сих пор] и иногда читает ему сказки с потрепанных временем книжек, которые ему читал фугаку в далеких первых размытых воспоминаниях о себе, где еще не было саске, и мир казался большим и добрым. особенно с наруто любит возиться микото, так сильно желающая внуков, но уже отчаявшаяся дождаться их от итачи и саске. сейчас итачи усмехается этим мыслям, если с орихимэ и ребенком под ее сердцем все будет в порядке, матери не придется укоризненно хмурить брови и бросать на своих “мальчиков” многозначительные взгляды. а пока микото может утешать себя, играя с наруто. но итачи уверен, что женщина уже мысленно удочерила сакуру, не подходящую для этого процесса юридически из-за возраста, а наруто воспринимает, как родного внука. итачи надеется на то, что мир для наруто и еще не родившегося ребенка итачи останется большим и добрым, даже когда он повзрослеет.
потому что они обязательно вырвут мирную жизнь из пасти “аматерасу” и нового “ото” под руководством якуши кабуто.

— а, этот. да, это “атом”, — кивает головой итачи. с клубом “атом”, который на самом деле является банальнейшим притоном, итачи знаком уже давно, благодаря своей работе, итачи вызывали туда несколько раз. в один из таких вызовов итачи видит уже околевшего мальчишку-подростка. в общем-то, в нем ничего примечательного, итачи как минимум раз в неделю [сейчас уже, конечно, гораздо чаще] видит кого-то мертвым. все как обычно, даже в самый первый раз итачи не штормило, а видел он тогда девушку, которую разобрали по маленьким кусочкам, словно решили, что она паззл и решили разобрать и положить обратно в коробку. старшие коллеги тогда еще усмехались и говорили, что он с достоинством прошел свое крещение, поданное усложненным уровнем. а тут перед ним просто мертвый мальчишка, почти без увечий, но мир темнеет на короткие несколько секунд. у подростка волосы собраны [небрежно растрепаны], как у саске, и кожа у него такая же бледная, только уже подточена синевой и гноящейся раной над веной в сгибе локтя, и глаза у него такие же, черные, раньше смотрящие на мир с легким прищуром — небольшие мимические морщинки вокруг глаз такие же и в тех же местах, что и у саске. итачи закрывает глаза подростку, напоминает себе, что саске сейчас дома, в постели с ангиной и высокой температурой, физически неспособный куда-то выйти, стреляет у коллеги сигарету с зажигалкой и курит впервые в своей жизни. неумело, обжигаясь, кашляя и роняя пепел на одежду, а от дыма слезятся глаза. с тех пор у итачи ассоциации с клубом “атом” не самые веселые.
итачи лишь надеется, что в этот раз он не будет забирать оттуда тело своего брата. хотелось бы живого. 

— да, — хотя внутри него мир переворачивается с ног на голову и обратно с запредельной скоростью, голос итачи звучит ровно и спокойно; наедине с собой можно дать волю своим эмоциям, когда рядом кто-то еще итачи должен быть для этого кого-то опорой. он полицейский, первенец и старший на пять лет брат. итачи с детства привык взваливать на себя обязанности. — а если мои люди подтвердят мои предположения, я буду наверняка знать, кто за этим стоит. — конечно, если саске и орихимэ просто не стукнуло в задурманенную голову “гениальная” мысль свалить из страны. они уже совершеннолетние, у саске есть свои деньги, которые он получал, работая на орочимару, у орихимэ есть свои деньги, которые она получает за охрану саске, сбежать им не составит труда, особенно если у саске появились свои связи вне семьи учиха. итачи ловит конец длинного хвоста и ощутимо дергает себя за волосы вроде бы как случайно, чтобы не думать в этом направлении.
итачи говорит, что отпускает волосы, потому что ему нравятся длинные, на самом деле у него редко выпадает время, когда он может сходить в парикмахерскую или даже хотя бы подровнять их немного дома; последний раз итачи подстригался дома, где-то около года назад. еще итачи отпускает волосы, потому что иногда единственный способ отвлечься это до проступающих невольных слёз изо всех сил дергать себя за волосы, с корнем выдирая несколько.

— я пойду туда, — итачи одновременно надеется на то, чтобы найти их там и не найти тоже. сейчас половина шестого вечера, до комендантского часа остается чуть больше четырех часов, перестрелки до него сейчас редкие — запасы патронов такие же невечные, как и запасы полезных ископаемых, да и итачи знает безопасные обходные пути. если поторопиться, на дорогу туда и обратно, учитывая любые форс-мажорные обстоятельства, должно уйти два-два с половиной часа. итачи уже положил ладонь на дверную ручку, чтобы выйти из комнаты, но замирает, словно только что забыл то, что помнил. на лбу собираются морщины, которые разглаживаются в течение пары секунд, итачи чуть поворачивает голову и смотрит на сакуру через плечо. — если ты хочешь пойти со мной, я буду ждать тебя внизу десять минут.

итачи просовывает руки в рукава своего немного потрепанного пальто: на улице стоит мерзкая погода, а может это просто они с сакурой растеряли последние остатки своего внутреннего тепла. итачи не раз замечал, как девушка кутается в теплую накидку микото, которую женщина подарила сакуре, заметив, как она растирает ладони, зябко ведет плечами и пытается согреться, прижимаясь щекой к чашке с горячим чаем, хотя в самом доме тепло, а в некоторых комнатах даже жарко — фугаку не жалеет средств, чтобы согревать разрастающуюся семью; он, как и саске, не умеет выражать свои чувства словами, только поступками. но саске жестче фугаку, а фугаку гораздо сильнее морально, ведь первым в их доме сломался именно саске, в то время, как потери окружали всех плотной завесой тумана. итачи медленно застегивает пуговицы — отчасти, потому что у него заледенели пальцы и он с трудом их чувствует, отчасти, потому что оттягивает время. сакура появляется на верхней ступеньке лестницы, когда итачи застегивает последнюю верхнюю пуговицу пальто.

— мам, к ужину вернемся, — микото выходит с кухни, вытирая вафельным полотенцем руки. от нее пахнет свежим хлебом, зелеными яблоками и моющим средством. когда итачи целует ее в щеку на прощанье, он замечает, что ее черные волосы на висках словно трава, побитая морозом и белая от инея. итачи знает, что всегда спокойная на вид и улыбчивая микото внутри себя и за закрытой дверью, включая воду в ванной, кричит громче, чем могут люди. итачи знает, потому что он такой же, как его мать, разве что улыбается гораздо реже. — с ним все будет в порядке, — выдохом по чужой коже рисует итачи. — у него ведь есть я, — говорит итачи уже у двери и улыбается, отзеркаливая улыбку микото.

иногда [чаще всего] наличия итачи в чьей-то жизни недостаточно, чтобы с кем-то все было в порядке.

+1

5

когда сакура попадает в дом учих в первый раз ей всего двенадцать лет, а на голове розовые заколочки-бабочки, которые так ярко выделяются среди светлых волос. в её животе тоже бабочки, вот только они от переполняющих девочку чувств к саске, который смотрит на неё равнодушно, упрямо таща за руку - им надо вместе было сделать проект, поэтому мальчик привел подругу домой. она улыбается еще молодым и счастливым микото с фугаку, а затем ловит заинтересованный взгляд итачи. они с ним познакомятся значительно позже, когда младший учиха в очередной раз доведет её до слез своими жестокими словами, растоптав всё, что она так бережно хранила. его брат пришел на помощь в самый нужный момент, помогая сакуре справиться со всей той болью, что ей причинили. харуно будет приходить в гости еще очень много раз, только вот бабочки будут теряться в её уже розовых волосах, которые больше не переливались на солнце золотистым блеском, а внутри неё будут валяться трупики уже других бабочек вместе со всеми чувствами к саске. сакура похоронила их глубоко в себе, вырастив на этой маленькой могилке всю свою заботу и чисто сестринскую любовь к учихе.
когда саске снова тащит её к себе домой, то она не сопротивляется. волосы у неё грязного розового цвета с отросшими корнями какого-то мутного желтого цвета, больше похожего на грязную солому. у неё нет улыбки, в отличие от маленького наруто, который дергает идущего впереди брюнета за волосы и радостно смеется, разглядывая окружающий мир. микото с фугаку встречают её слишком постаревшими, но с такой же вежливой и вымученной улыбкой, как и всегда. пожалуй, они давно знали, что сакура так или иначе переедет к ним в дом. то ли в качестве невесты/будущей жены саске, то ли в качестве такого же набора, но для итачи. вот только харуно уже больше не любила младшего учиху в том самом смысле, а к старшему испытывала весьма смутные чувства, но была благодарна за всё. семья, которая в какой-то степени стала причиной происходящего ужаса, ведь никто не отменял родство мадары с учихами, стала для неё родной и близкой. сакура была готова для них на всё, потому что кроме этих людей и собственного сына у неё никого не осталось, кому бы она могла доверять и стремиться жить дальше. это шаткое равновесие и некий мир были для неё спасительным кругом, поэтому девушка так отчаянно цеплялась за него, изо всех сил барахталась, готовая если что пойти на дно, но помочь тем, кто когда-то не оставил её в трудную минуту.
розоволосая улыбается, когда наруто радостно бежит на встречу итачи. она знает, что её сын скрашивает жизнь всем обитателем этого дома, помогая им бороться. иногда, девушка гадала на кого же больше похож её сын: на своего отца или на человека в честь которого получил свое имя. так или иначе наруто и правда стал лучиком света, заставляя улыбаться всех. он был для неё маленьким ангелом-хранителем, хоть сакура и не верила в бога, но знала, что сын был послан ей как избавление от всей боли. сакура слушает мужчину внимательно, чувствуя, как земля медленно уходит из-под ног. лишь присутствие наруто не давало ей вновь расплакаться, будто бы всё вернулось назад, когда она была одна и могла лишь довольствоваться собственными истериками. харуно видит, насколько сильно нервничает её собеседник, поэтому осторожно берет его за руку, мягко убирая от волос, чувствуя, насколько холодными были пальцы.
почти как у мертвеца.
они все были уже давно мертвыми, но только внутри, притворяясь снаружи, что всё еще живы и могут идти дальше. ложь во благо будущего, которое, может быть, уже больше никому и не нужно. сакура кивает на очередную реплику, а затем отпускает руку итачи, мягко улыбаясь ему, стараясь передать собственное спокойствие и уверенность в лучшем. учиха говорит, что пойдет за ними, почти что уходя, вновь оставляя харуно одну, но затем останавливается, зовя с собой. сакуре бы отказаться, посмотреть на сына, сказать, что подождет здесь, да что угодно сделать, но она всего лишь кивает, потому что не может оставить саске одного. и не только саске. орихимэ не была её подругой, но тоже была близка, а оставить девушку, которую сломали едва ли не сильнее её самой, было бы кощунством.
- всё с ними будет в порядок. мы найдем их. я скоро спущусь, только передам наруто микото-сан. милый, ты ведь хочешь немного поиграть с тетей микото, да?
последнюю реплику слышит лишь сын, потому что итачи закрывает за собой дверь, а его отдаляющиеся шаги почти не слышно. сакура с легкостью подхватывает сына на руки, прижимая к себе, утыкаясь лицом в мягкие волосы. в её зеленых глазах снова стоят слезы, которые она так отчаянно хочет скрыть от мальчика. вот только он был слишком понимающим, всегда чувствуя, когда что-то шло не так. так же, как чувствовал состояние своей девушки дейдара, стараясь приехать и тут же поддержать её. харуно улыбается, вспоминая человека, который её разрушил окончательно. и ведь даже тогда итачи вновь оказался рядом, поддерживая и помогая пережить очередную любовную драму. может быть, он был тоже для неё ангелом хранителем, который готов всегда помочь.
наруто отстраняется от неё и улыбается, утирая своими маленькими кулачками слезы с глаз матери. он что-то говорит, пытаясь успокоить её, даже не понимая, что одно присутствие сына способно было привести сакуру в порядок. она улыбается, а затем опускает мальчика на пол и быстро достает пальто, благо далеко не убирала вещи со своей последней прогулки. в карманах звенят ключи от дома, мелочь, а в другом лежит телефон и пачка сигарет. обвязав вокруг шеи широкий красный шарф, харуно быстро застегнула все пуговицы, а затем подхватила наруто с пола, выключая свет в комнате. через несколько минут она уже стояла внизу, наблюдая за прощанием итачи с матерью. девушка кивает ему, а затем поворачивается к женщине, которая понимает всё слишком быстро. ей искренне жаль эту женщину, которая пережила едва ли не больше, чем сама сакура, каждый раз стойко принимая все удары судьбы. розоволосая очень надеялась, что хотя бы присутствие её сына помогает ей все еще держаться и не сдаваться, борясь за благополучие собственной семьи.
- микото-сан, если я поздно вернусь, уложите его спать, хорошо? и... спасибо вам огромное. вы даже не представляете, сколько сделали для меня и наруто.
женщина молча кивает, с улыбкой забирая к себе на руки мальчика, тут же начиная с ним возиться. она понимает всё, даже больше чем это необходимо. сакура уходит молча, лишь у самой двери оборачиваясь, наблюдая за сыном, чье внимание была полностью сосредоточена на какой-то игрушке и на микото, которая максимально отвлекала его от ухода матери. впрочем, мальчик уже с рождения привык, что мамочка вечно где-то пропадет и поздно приходит. он был слишком понимающим для своего возраста и это порой пугало девушку, но времени думать о таких вещах никогда не было.
я люблю тебя, мое солнце.
слова остаются где-то внутри, поэтому сакура не позволяет себе произнести их вслух, отправляясь за итачи. без лишних слов они садятся в машину, а затем отправляются в знакомое место. когда-то давно (в прошлой жизни) харуно часто там бывала в компании самого саске, который всегда был слишком щедрый для близких людей. помнится, у них всегда были такие вечеринки, после которых она едва ли что-то помнила. веселое было время не помнить ничего, чувствуя при этом себя невероятно счастливой. сейчас сакура помнит все и ощущает огромную усталость, готовая отдать всё за собственное прошлое и беззаботные деньки, когда главное, что её волновало - это зачет по фармакологии. часто ей снились университетские пары, хотя даже сейчас девушка периодически посещала их, когда было свободное время. университет она так и не бросила, просто посещала в другой форме, да и позволяли ей делать, с учетом того, как мало было студентов, и сколько осталось действующих врачей. иначе бы никто ей не дал управлять целым отделением пусть и из живых людей там был только персонал, но тем не менее. сакура отлично справлялась со своими обязанностями, компенсируя всю теорию получаемой на ходу практикой, которая запоминалась лучше разных лекций, ведь выбора другого у неё просто не было.
они приехали достаточно быстро, но вот воспоминания о пребывании в этом месте не сочетаются с картинкой. полное запустение, отсутствие электричества в фонарях, какие-то подозрительные личности и стоны. сакура снимает шарф, чтобы её розовые волосы выделялись еще сильнее, на случай, если какой-то идиот не признает в ней "ту самую", попутно доставая сигареты из кармана.
- будешь?
сакура протянула открытую пачку учихе, а затем прикурила свою сигарету, чувствуя, как вместе с сигаретным дымом уходят все её эмоции. сейчас главное найти саске и орихимэ, остальное решат по дороге. у неё не было сомнений, в том, что они живы, потому что иначе быть не могло. другое дело, что им могли "помочь" остаться в этом месте подольше, а здесь уже вариантов было много. кто угодно желал им смерти, другое дело, что мало кто знал, какая помощь могла прийти за ними и кто мог встать на их защиту. харуно выкуривает сигарету быстрее, чем они дошли до входа. здесь, по её мнению, им стоило разделиться, а после уже искать "пропажу". сакура абсолютно не боялась остаться одна здесь, потому что даже если какому-то наркоману придет в голову достать девушку, то такого хука справа, каким обладает розоволосая, он вряд ли получит. за себя постоять она могла просто от души, задав жару даже такому хорошему бойцу, как итачи. вот только драться с ним ей не хотелось. наоборот, у неё было желание крепко обнять мужчину, просто как младшая сестра, помогая ему справиться со всеми его монстрами, которых, она была уверена, было бесчисленное количество. одному вести такую борьбу было сложно и почти невозможно, поэтому сакура просто пыталась помочь всеми доступными ей способами.
- я предлагаю здесь разделиться и поискать. клуб не такой большой, но там много внутренних помещений и скрытых вип-кабинок. может быть, саске с орихимэ в одной из них по старой привычке. я начну со второго этажа, хорошо?
сакура не дожидается ответа, а затем пинком открывает прогнившие двери, которые едва ли держатся на петлях и только чудом с них не слетают. внутри обманчиво пусто и слишком холодно, но харуно знает, что это лишь прикрытие. не оборачиваясь на мужчину, она быстро поднимается на второй этаж, чувствуя, как слезы все-таки катятся по её щекам. ей просто необходимо найти этих тупых людей живых, потому что иначе у неё не останется сил бороться. иначе станет на две причины меньше для того, чтобы продолжать собственную жизнь.
пожалуйста, будьте живыми, идиоты.
[NIC]Haruno Sakura[/NIC][STA]br.ok.en[/STA][AVA]http://i66.fastpic.ru/big/2015/1020/5c/9822775ff1c4ae99215e61096efe4a5c.png[/AVA][SGN]

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/ca/6531365b09ea97df754b70b9621213ca.gif

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/fb/964d310c7f7ec59c962a1a82b84338fb.gif

it's so hard to find someone
who cares about
y o u
[/SGN]

+1

6

sigur ros - untitled 1
итачи думает о том, что пешком добираться до клуба будет безопаснее, но машина им сэкономит кучу времени, а еще будет полезна, если с саске и орихимэ что-то произошло, и их нужно будет срочно везти в больницу/домой. у семейства учиха, благодаря их материальному состоянию, есть несколько машин; итачи выбирает ту, что издает меньше звуков и располагает удобным задним сидением, которое можно разложить. итачи умеет водить машину [спасибо отцу, который в один из своих редких отпусков решил заняться этим обучением сына], но у него нет прав, потому что раньше не выпадало времени получить их, а сейчас внимание людей сосредоточено совершенно на других ценностях. но итачи может не переживать о том, что их могут остановить; его полицейское удостоверение всегда при нем, а стражей порядка на тех участках дороги, по которым они будут проезжать, нет. дорога пролетает быстро и в тишине — каждый из них занят мыслями о своем.

возле клуба сакура предлагает ему сигарету, итачи видит в этом какую-то въедливо-насмешливую иронию, но не отказывается. с первой сигареты на том выезде в “атоме” итачи так и не научился курить, да и в целом не курил с тех пор. сейчас итачи курит второй раз в жизни, все так же обжигаясь, теперь уже сдерживая кашель и роняя пепел на одежду на ходу, а от дыма слезятся глаза и лопаются капилляры. с той сигареты меняется только “атом”, который выглядит опустевшим снаружи и не менее зловещим внутри. итачи выбрасывает еще тлеющую сигарету в бачок, пока сакура выбивает входную дверь; итачи не предлагает девушке отдать ему это — он как никто понимает, что сакуре нужно выплеснуть все охватывающие ее негативные эмоции. — будь осторожна, — говорит итачи в спину сакуре — девушка уходит вперед и вряд ли успевает услышать хриплое будьосторожна, но итачи знает, что она будет хотя бы ради маленького наруто.

итачи уходит в свою сторону, надеясь, что это не чертов намек судьбы, потому что он уже шел этими коридорами к комнате, где несколько лет назад итачи увидел подростка, так похожего на саске. итачи не церемонится, с ноги выбивает каждую дверь; он спугнул полураздетую парочку подростков явно не старше шестнадцати лет, увидел мертвого явно несколько дней парня и несколько пустых комнат. когда итачи доходит до той самой двери, он думает, что мог бы и догадаться. саске лежит на диване, левая нога заброшена на спинку дивана, а голова опасно свисает — еще несколько сантиметров и саске свалиться на пол. клетчатая рубашка расстегнута, на черной футболке на груди виднеются подозрительные, уже засохшие, пятна. итачи выравнивает брата, нащупывает сонную артерию, затем проверяет пульс и, для верности, прижимается ухом к груди — жив, точно жив, но сердцебиение настолько слабое, что становится не по себе. итачи выпрямляется и замечает на лице саске пятна крови, но прежде чем начать придумывать себе невесть что, итачи ощущает на языке солоноватый привкус. он может думать, что не нервничает, но организм не обманешь, и его нервы сейчас выходят кровью из носа. итачи запрокидывает голову назад, считает до десяти, потому что больше себе позволить не может, но ощущает, что кровотечение все-таки остановилось. итачи  вытирает кровь с лица, чтобы не испугать и не заставить понапрасну волноваться сакуру и возвращается к саске. итачи садит брата на диване, чтобы легче было взвалить его себе на спину. совсем как в детстве, когда шестилетний саске подвернул ногу, играя с итачи на улице. саске выглядит отощавшим, но весит гораздо, гораздо больше, нежели в детстве. когда итачи выпрямляется [со стороны больше выглядит как сгибание в три погибели], он слышит приглушенный крик, определенно принадлежащий сакуре. строение клуба “атом” предполагает расположение комнат будто бесконечным квадратом, сакура вполне могла почти обойти этаж и добраться до комнат, которые находились рядом с комнатой, в которой итачи нашел саске. итачи поудобнее перехватывает саске, чтобы тот не свалился часом, поднимает выпавшую из нагрудного кармана рубашки клочок бумаги, засовывает его в карман и спешит к сакуре, интуитивно вычисляя место, где она может быть, учитывая погрешность.

итачи попадает в нужную комнату с первого раза. рефлексов, скорости реакции и отточенных до автоматизма движений достаточно, чтобы в течение нескольких секунд прислонить саске к стене, чтобы, бессознательный, сползал вниз, не расшибив себе ничего ненароком, метнуться к сакуре, вокруг которой лежала парочка парней, выше сакуры на голову-две и тяжелее как минимум килограммов на тридцать,  чтобы освободить ее из захвата третьего такого же парня. итачи бьет ребром ладони по его шее, точно зная, с какой силой нужно ударить, чтобы незнакомец отпустил сакуру, потому что теряет сознание. убедившись, что никто из незнакомцев в ближайшие несколько минут их не побеспокоит, итачи возвращается к саске и снова взваливает его себе на спину, ощущая, как по носогубной складке и верхней губе снова стекает что-то горячее и немного вязкое. итачи не обращает внимание  на кровотечение, потому что у них с сакурой есть задания первостепенной важности. итачи переносит саске к орихимэ; итачи замечает ее только сейчас — слишком маленькая, непривычно беззащитная и в рваной одежде. до итачи доходит медленно, словно мозг пытается поставить защиту и не пропустить эту информацию, но она все равно просачивается. итачи хочет поубивать этих ублюдков, но вместо этого запоминает их лица, опуская саске на пол рядом с орихимэ.

— это моя, все нормально, — спокойно говорит итачи, вытирая с лица натекшую кровь, когда взгляд сакуры падает на красные пятна на лице саске. — займись ими, пожалуйста, и больше ни о чем не думай. — все остальное возьмет на себя итачи. кровотечение все еще досаждает ему, но оно уже замедляется и не такое обильное, а итачи редко когда уделял внимание своему сдающему сбои организму. итачи по одному тащит все еще не оклемавшихся парней к двери, выбрасывает их в коридор и закрывает двери. итачи решает их не баррикадировать, как только сакура закончит, им нужно будет быстро покидать это место, чтобы отвезти саске и орихимэ домой. защитить их от возможного вторжения итачи может и по другому — во внутреннем кармане его пальто ощущается успокаивающая тяжесть пистолета. итачи снимает пистолет с предохранителя [глухой щелчок рассеивается по комнате раскатом грома] и вжимается в стену рядом с дверью. у пистолета полный магазин и еще один, на всякий случай, лежит в еще одном внутреннем кармане — итачи давно привык просчитывать все возможные варианты развития событий и эта привычка уже не раз выручала его за эти два с половиной года гражданской войны.

итачи смахивает последние капли крови и внутри себя готовится к самому худшему.

+1

7

пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом
мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин

металлические ступеньки скрипят под ногами почти так же, как и пару лет назад. разве что тогда этого не было слышно из-за громкой музыки, которая всегда играла в клубе. сакура поднимается слишком быстро, стараясь не вслушиваться в непривычную пустоту, чтобы не слышать то, чего уже никогда не будет. достаточно замереть на секунду и закрыть глаза, как воспоминания все сделают за неё. можно даже почувствовать некий градус алкоголя в крови, снова ощущая себя молодой и слегка пьяной. вот только с этими ощущениями возвращается прошлое, которое она тщательно похоронила, запрятала глубоко в душу, чтобы никто не нашел. не выковырял ржавой вилкой, копаясь в её воспоминаниях, наслаждаясь моральными мучениями, наблюдая, как с каждым болезненным вздохом в этом месте, сакура погружается в собственный ад еще сильнее. еще глубже, хотя, казалось бы, глубже провалиться некуда, дно уже ощущается под позвоночником. всё могло быть и хуже, потому что пределов для боли нет. он есть лишь в собственной голове, а по факту терпеть можно бесконечно количество времени, лишь бы рядом был кто-то, кто будет смыслом, источником терпения, который не даст упасть еще сильнее. смысл сакуры ускользал из её пальцев, будто бы морская вода утекала из ладоней, проливая на песок солеными слезами девушки, которая уже ни во что больше не верила и верить не желала.
итачи говорит ей в след что-то, что должно быть важным, но она не слышит. пропускает мимо ушей, полностью погружаясь в поиски. необходимо найти, спасти, вытащить, вернуть. у неё нет страха, потому что боятся давно разучилась, лишь болезненно морщилась от неприятных картинок, хотя на работе ей встречались варианты еще хуже. харуно выбивает каждую долбанную дверь с ноги, не удосуживаясь даже заглянуть, если не видела там ничего, что могло бы зацепить её внимание. терпение подходило к концу, готовясь поменяться местами с паникой и отчаянием. коридоры кажутся ей бесконечным, хотя прошла она всего лишь один поворот. очередная дверь встречается с её ногой, но не спешит открываться. сакура настораживается, а затем ударяет еще раз со всей сил, добивая в итоге ударом с плеча. прогнившая деревяшка отскакивает к стене, опасно клонясь к полу, чуть не задев интересное действо. на диване лежит орихимэ (сакура в первые безумно рада её видеть), а рядом с ней стоят двое высоких парней, один из которых уже был без рубашки. злость охватывает её мгновенно, так что особо разбираться нет времени. они стоят к ней спиной, но поворачиваются довольно быстро, так что медлить нельзя ни в коем случае. сакура вырубает одного с первого же удара, приложив для верности его об подоконник, а затем берется за второго, который не заставляет себя ждать. увернувшись от весьма хилых попыток задеть её, она хватает парня за плечи, делая несколько четких ударов коленом прямо в живот, а затем откидывает в сторону окна. боевые искусства и постоянные тренировки были её спасением от того кошмара, что происходил с ней, так что со временем сакура стала лишь сильнее. но усталость и волнение сделали свое дело, потому что внимательность снизилась, рефлексы затормозили, а третий парень оказался рядом слишком быстро. харуно чувствует, как её хватают за шею, таща назад, заставляя фактически захлебнуться от собственной паники.  всё на что её хватает - это на истошный крик, в который она вкладывает все свое отчаяние.
- итааааааачи!
её душат неумело, фактически просто мучают, потому что паренек пусть и сильный, пусть и подошел сзади, но был под кайфом, как и его друзья. сакура барахтается, пытается его оттолкнуть, ударить, но в её положении поможет лишь чудо. парень держит её крепко, а от него так несет дешевым сакэ и какой-то химической дрянью, что девушка боится, что вот-вот захлебнется от собственной рвоты, ибо запах был слишком силен. взгляд цепляет орихимэ, которая лежит без сознания, слишком бледная на фоне грязно-коричневого дивана. харуно пытается закричать вновь, желает избавиться от этого кошмара, на секунду представляя, что будет, если её жизнь оборвется здесь и сейчас. облегчение? долгожданное спасение и воссоединение с теми, кого она любит? нет. смерть сакуры обречет маленького наруто на вечные муки, на постоянно одиночество. у неё нет права сдаваться, потому что больше она не одна и не будет одинокой. пока есть о ком заботиться, то сдаваться ей нельзя. ведь именно об этом говорил сам узумаки, да? вечная борьба, постоянное желание помогать и волноваться, идти вперед без возможности вернуться. харуно обязана вырасти своего сына, сделав его достойным человеком. быть может, именно он вернет в токио долгожданное спокойствие и мир. а для этого надо сражаться, да так отчаянно, чтобы её боялись и шарахались. харуно сакура пережила ад не для того, чтобы её удушили в каком-то гнилом клубе, когда мир только начал обретать смысл. только не сейчас и не сегодня.
силы её на исходе, но сакура бьет своего противника в живот несколько раз локтем, мотает головой, пытается укусить за руку, а затем падает на пол, чувствуя боль в коленках. она складывается по полам, заходясь тяжелым кашлем, хватая спасительный воздух, не сразу понимая, что её спасли. но времени себя жалеть не так много, поэтому харуно разворачивается резко, на автомате поднимаясь с пола, чувствуя, как картинка слегка смазывается, а на краях темнеет всё. итачи выглядит так же не важно, но девушка отчаянно ему благодарна, надеясь, что в её глазах видно всё, что так хочется сказать. её взгляд вновь оказывается на диване, но теперь рядом с орихимэ лежит саске. сердце пропускает удар, стоит заметить красноватые узоры на замызганной рубашке учихи-младшего, пока его старший брат не опровергает её подозрения. розовые пряди выбиваются из-под хвоста, отчего девушка видит не полную картину, сакура фыркает, убирая их с лица, раздраженно смотря на собственные руки. злость берется не откуда и у неё нет определенного источника, но девушка всё равно слишком раздражена. она молча кивает, тут же доставая из небольшой сумки всё, что может пригодиться. но в первую очередь в её руках оказывается вата и перекись, которой розоволосая пропитывает белоснежный комок, а затем подходит к итачи, дожидаясь, когда он повернется к ней. щелчок оружия будто бы приводит её в себя, потому что девушки быстро и аккуратно стирает кровь с его лица, а затем отдает ему в руки еще одну смоченную в перекиси вату, давая понять, что отказа не потерпит. как только мужчина прислоняет комок к носу, внимание сакуры переключается на бессознательную парочку на диване.
сакура действует быстро и четко. проверяет пульс, смотрит на зрачки и их реакцию на свет, ощупывает вены и разглядывает красноватые точки на внутренней стороне локтя, кусая собственные губы. теперь она находит источник собственной злости. её безразличие к происходящему привело их сюда. если бы хоть раз девушка попыталась отговорить саске, если хоть один чертов раз харуно устроила ему истерику, умоляя остаться и не бросать её, нет, теперь уже их одних, то может быть он послушал. остался, перетерпел ломку. вместе с ним осталась бы и орихимэ, которая фыркнула, обматерила весь мир, но осталась. этого было бы достаточно. но сакура выбрала путь наименьшего сопротивления, позволяя им самим решать. теперь её можно поздравить, ведь из-за неё они могут расстаться с собственной жизнью очень быстро. так или иначе, у неё нет времени на жалость к себе и на злость, потому что действовать надо больше. харуно прикидывает, какие лекарства ей нужны, заканчивая беглый осмотр. затем проверила содержимое собственной аптечки, сжимая кулаки, стараясь успокоиться. надо было понять, что именно они приняли, а затем уже решить, что делать. её взгляд зацепился за прозрачную обертку от шприца, которую она тут же подняла, вытаскивая в след за ней полупустой шприц, в котором была еще некоторая доза героина. по крайней мере, выглядел раствор именно так, как и должен выглядеть героин. впрочем, стоило взять это с собой, чтобы посмотреть в лаборатории, когда будет возможность.
харуно убирает свою находку в сумку, так же как и остальные вещи, а затем переводит взгляд на итачи, который молчаливой статуей стоит около двери.
- едем домой. по пути заедем в морг, я заберу несколько лекарств. состояние близко к критическому, но стабильное.  я справлюсь.
сакура знает, какой вопрос ей хотят задать, но ответ решает не озвучивать. орихимэ не только жива и в порядке, слишком маленький срок для того, чтобы бояться. когда это закончится, то она лично поведет её ко всем возможным врачам, заставив пройти все круги ада, лишь бы убедиться, что с ребенком все будет в порядке. в её памяти до сих пор маленький мальчик, который был так похож на суйгецу. и так рано повторил его судьбу, исчезнув со страниц жизни химэ непоправимо быстро. всё что может сделать сейчас сакура - это справиться, спасти их, помочь не утонуть, вытащить на поверхность, даже если надо будет пожертвовать собственной жизнью. отдавай себя во имя других без остатка, так?
они добираются до машины без происшествий, и пока итачи заводит мотор, харуно аккуратно укладывает друзей так, чтобы они не задохнулись и с ними было всё в порядке. их состояние далеко от идеального и пока они находятся в отключке, то можно не волноваться, но неизвестно, как долго они без сознания, и что делать дальше. сакура не нарколог, у неё даже нет на руках диплома об высшем образовании, но зато есть бесценный опыт, который она получила за последние два года. теперь её знания намного обширнее, чем у обычного врача-терапевта, и уж точно намного глубже, чем у обычного патологоанатома. так что сакура обязана справиться, потому что другого выбора просто у неё нет. она не смотрит на итачи, не говорит с ним, но в её глазах читается вся благодарность к нему, бесчисленная нежность к человеку, который всегда спасал и не давал совсем сойти с ума. теперь у неё есть шанс отплатить тем же, спасти дорогих ему людей, подарив возможность оттолкнуть кошмары на какое-то время, потому что именно взаимная поддержка помогала им всё это время.
закончив со всеми приготовлениями, она садится на переднее сидение, постоянно нервно оглядываясь назад. в морге её совсем не ждут, но встречают без вопросов. харуно сметает все лекарства из личных запасов, параллельно забирая отчеты обо всех вскрытиях за то время, что её не было: работа начнется через пару дней и надо быть готовой. бумаги летят в сумку, а лекарства аккуратно пакуются в белый чемоданчик. сакура просит провести анализ героина, который нашла, настоятельно рекомендуя сделать это срочно, а затем позвонить ей с результатами. каблуки громко стучат по мраморному полу, а дверь за ней захлопывается с громким хлопком, заставляя всех внутри морга вздрагивать. её не боялись разве что трупы, да и то по той причине, что им уже нечего было бояться. харуно же боялась многого, но свои страхи не озвучивала, оставаясь безразличной и молчаливой. разве что в машине вновь нервно оглядываясь, но теперь уже крепко сжимала в руке мобильник, ожидая звонка.
они подъезжают к дому с заднего двора, а сама розоволосая уже планирует как бы пронести два бессознательных тела так, чтобы никто ничего не заметил. в итоге всё делает итачи, а сама девушка идет отвлекать микото, наблюдая за тем, как её маленький сынок почти засыпает на руках женщины. на пару минут она забывает о том, что её ждет дальше, с умилением смотря на эту картину, стараясь тихо говорить и радоваться некому спокойствию. а потом чувствует чужой взгляд на своей спине. итачи ждет её на лестнице, и сакура лишь кивает в ответ, продолжая улыбаться его матери, а затем просить еще раз уложить наруто спать, потому что у неё еще есть одно незаконченное дело. микото не задает лишних вопросов, но волнение отражается в темных глазах женщины. девушка хочет успокоить её, но уходит без лишних слов, быстро поднимаясь в нужную комнату.
дверь за неё закрывается со щелчком, будто бы обрывая всё и сразу. сакура делает глубокий вдох, а затем отключает все свои мысли и эмоции, сосредоточившись только на одном: спасение.

целый мир придуман, целый мир придуманных истин
я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим

[NIC]Haruno Sakura[/NIC][STA]br.ok.en[/STA][AVA]http://i66.fastpic.ru/big/2015/1020/5c/9822775ff1c4ae99215e61096efe4a5c.png[/AVA][SGN]

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/ca/6531365b09ea97df754b70b9621213ca.gif

http://i60.fastpic.ru/big/2015/1020/fb/964d310c7f7ec59c962a1a82b84338fb.gif

it's so hard to find someone
who cares about
y o u
[/SGN]

+1

8

ben woods — lay back and shoot stars
сакура его, конечно же, не слушает. итачи опаляет ее взглядом, в котором смешивается досада о впустую потраченном времени и благодарность. итачи благодарен сакуре за ее заботу, по факту, сакура заботилась о здоровье итачи больше, чем он сам и даже его родители. сакура была той, кто многие часы могла просидеть у кровати страдающего от сильного приступа головной боли итачи, а итачи в первые разы пытался прогнать девушку. итачи был опорой семьи, он не любил показывать свою слабость в присутствии других людей  — опора не дает слабостей. сакура была тем человеком, который упрямо переждал все недоверие итачи и все-таки пробилась ближе. сакура стала родным человеком, почти как младшая сестра, именно поэтому во взгляде итачи с досадой смешивается благодарность. итачи даже приятно, какому человеку не понравится, когда о нем заботятся. к сожалению, итачи не умеет делать комплименты, благодарить и делать приятное словами, но с этой его чертой уже все смирились. они знают, что итачи полностью искупит все словами своими действиями и ради сакуры и ее хлипкого благополучия итачи способен на многое. она тоже его семья.

итачи кивает, на кончике языке скапливается запах перекиси и крови — в последнее время итачи ощущает вкусы запахами. сакуре достаточно того, что итачи принимает ее помощь, уделив немного внимания старшему учихе, сакура теперь полностью сконцентрировала свое внимание на орихимэ и саске. итачи делит кусочек ваты на две части, вставляет их в ноздри и отсчитывает секунды про себя. итачи делает это не точно, сбиваясь на отсчитывание ударов своего сердца, запинается на четыреста тридцать шестом и после этого старается не пустить в свою голову хоть какие-то мысли. голова итачи пуста и напоминает вакуум. итачи ждет, когда сакура скажет, что она закончила и, кажется, даже не моргает, каменной статуей замирая у двери.

— спасибо, сакура, — сакура сеет в его душе зерна спокойствия, но итачи знает, что их прорастание или погибель — это лишь вопрос времени. пока что с орихимэ и саске все будет в порядке, но нужно поторопиться. — сначала я отнесу орихимэ, останься с саске, пожалуйста, — итачи подходит к сакуре, вкладывает в ее раскрытую ладонь пистолет, искренне надеясь, что девушке он не пригодиться, но если он уйдет и оставит ее беззащитной, он никогда не простит себя, если с сакурой что-то случится, потому что он не обеспечил ее всеми средствами защиты. — если что, стреляй сразу в голову и не жалей никого. когда я вернусь — я постучу трижды кратко.

итачи бережно берет орихимэ на руки — в отличие от саске, она маленькая и хрупкая не только на вид, итачи практически не ощущает ее веса. орихимэ выглядит спокойно и умиротворенно, а у итачи за спокойным выражением лица беснуется адски жаркий огонь. после итачи вступает в зону минимального освещения и лица орихимэ больше не видно в темноте. итачи торопится, сначала садит орихимэ на переднем сидении, раскладывает заднее — чтобы уложить потом рядом саске — перекладывает орихимэ и закрывает двери. стекла автомобиля затонированные и с небьющегося материала, со стороны никто не увидит, что внутри находиться беззащитная девочка, а единственное, что они могут сделать с машиной — это снять колеса.

итачи кажется, что обратно он возвращается в несколько стремительных прыжков. чуть не забывает постучать, как условлено, но вовремя вспоминает, прежде чем положить ладонь на ручку. тех трех парней под дверью уже не было, наверняка отползли куда-то в поисках другой комнаты и другой жертвы для того, чтобы быстро перепихнуться на грязном потрепанном матрасе. ну или сакура их застрелила. итачи стучит трижды кратко и заходит в комнату, здесь только саске и сакура, сжимающая в руках пистолет. он ей не понадобился, итачи облегченно вздыхает — он не хочет, чтобы сакура лишний раз марала руки чужой кровью таким образом, для этого есть итачи. саске приходиться снова взваливать на спину, сакуру он просит на всякий случай держать пистолет наготове, ведь мало ли. возле машины крутиться парочка подростков, но они быстро растворяются в темноте, стоит только сакуре щелкнуть предохранителем. итачи укладывает саске рядом с орихимэ, доверяет сакуре проверить, не сваляться ли они на неудачном повороте и садиться за руль, чтобы прогреть мотор. пистолет возвращается на свое место во внутреннем кармане пальто.

фигура сакуры скрывается за дверью морга. итачи рассматривает в зеркале смазанные фигуры орихимэ и саске. их груди мерно вздымаются, они дышат. они живы. они реальны. итачи выходит из машины, снимает пальто и укрывает им орихимэ и саске. пальто итачи слишком большое для него, орихимэ и саске сейчас слишком худые, пальто укрывает их обоих. итачи быстро замерзает и дрожит, включенный обогрев салона не помогает. когда у итачи начинают стучать зубы, сакура возвращается: — чтобы они не замерзли, — объясняет итачи, когда сакура вопросительно смотрит на него.

дома их ждет еще одно препятствие. они возвращаются к девяти вечера, на кухне и в гостиной горит свет. итачи отправляет сакуру заговорить микото и невзначай увести ее в другую комнату; фугаку в такое время еще на работе, он всегда возвращается ровно в десять. сакура уходит, итачи ждет несколько минут, а потом принимается за последний за этот вечер перенос. сначала орихимэ, потом саске. микото и сакура о чем-то щебечут на кухне. итачи укладывает саске и спускается в кухню, чтобы показаться маме. микото, конечно же, все понимает, но ничего не спрашивает. микото слишком проницательная женщина и эта проницательность сказывается на ее седеющих волосах.
— все в порядке, мам, — итачи выдавливает из себя улыбку. — все хорошо. все будет хорошо.
микото кивает. она не верит и итачи тоже, но он обязательно сделает все, что сможет.
***
когда весь дом засыпает, везде выключается только свет и он горит только в комнате итачи, тот уходит в ванную комнату, на всякий случай выкручивает краны умывальника и ванны, чтобы шум воды заглушил его голос, забивается в дальний угол комнаты и набирает номер.

— кисамэ? отбой, — когда итачи говорит “мои люди”, он имеет в виду своего напарника в группировке акацуки, хошигаки кисамэ. кисамэ старше итачи и гораздо выше его и крупнее. у кисамэ заостренные зубы и кожа, отдающая синевой — последствия какой-то неудачно перенесенной болезни в детстве. кисамэ выглядит ужасающим и беспринципным, но итачи наверное лучше всех знает, каков этот человек на самом деле. говаривали, что кисамэ все еще остается в организации только благодаря итачи и итачи высоко ценил такую преданность товарища, отвечая ему тем же. кисамэ занимался сбором информации по орочимару и мог ли он выжить в ту новогоднюю ночь, но теперь итачи располагает доказательством, что этот старый мудак точно жив — на коленях лежит та бумажка, которая выпала из кармана саске. она была адресована итачи, написанная почерком орочимару [итачи не раз видел его] и даже с символом, который в конце страницы иногда пририсовывал кёя — знак вечности в вертикальном положении в обрамлении трех запятых. — он действительно жив, поэтому у меня будет к тебе другая просьба. да, ты угадал, я хочу знать, где он сейчас находится. полагаю, что в первую очередь нужно проверить его сгоревший пентхауз, кто знает, какими тайными ходами он может обладать. понаблюдай, но, кисамэ, ради... — итачи запинается о слово, вспоминая о том, что его товарищ, видящий свою жизнь лишь в красках лжи и разочарования, в бога давно не верует. кисамэ знает, что хочет сказать итачи и тихо посмеивается на том конце телефонной трубки. итачи не до смеха, он не хочет терять друга — единственное хорошее, что дала ему эта организация. — ради всего, во что ты веришь, — итачи понижает голос и умудряется угрожающе рычать даже в тех словах, где отсутствует звук “р”. — не вздумай соваться туда в одиночку. 
кисамэ обещает, что ничего глупого не сделает и отключается. итачи прижимает мобильный телефон ко лбу и некоторое время слышит, как весело шумит вода.

итачи не спиться. в его крови все еще бушует адреналин, не позволяющий ему даже спокойно полежать на кровати. итачи радуется, что адреналин не выходит из его организма очередным кровотечением, и решает, что от еще одной бессонной ночи с ним ничего страшного не случиться. итачи выходит из своей комнаты и идет по коридору, чтобы добраться до кухни. его комната самая дальняя на этаже, после идут комнаты орихимэ и саске. итачи знает, что они спят и их лучше не беспокоить, но итачи умеет быть тише тишины и скрываться в тенях. он не побеспокоит сон ни орихимэ, ни саске, он просто посмотрит на них, убедиться еще раз, что они есть, они живы и это реальность. а потом он уйдет.

орихимэ позы не меняет. она лежит на спине, как ее положил итачи, только ладони сложены поверх живота, словно в бессознательном состоянии она все-таки заботиться о безопасности ребенка. итачи поправляет сползшее одеяло, отходит к большому окну и прислоняется к подоконнику. окно выходит на внутренний маленький дворик, где все еще стоят старые качели и песочница с грязным и мокрым от дождя окном. итачи надеется, что однажды их с орихимэ маленький ребенок сможет спокойно играться во дворе вместе с сыном сакуры. итачи думает, что одинаково будет рад и девочке, и мальчику, лишь бы появился на свет живым и хотя бы относительно здоровым. итачи думает, что когда все закончится, он не оставит орихимэ одну и не важно, что друг другу они навсегда останутся только друзьями. итачи говорит себе, что такие семьи бывают гораздо прочнее и стабильнее и уходит, уже приняв решение и не оглядываясь на спящую орихимэ.   

на руках саске над венами видны темные точки от иглы, сами руки саске едва ли толще худых рук итачи, а ведь было время, когда под натянутой кожей перекатывались мускулы. теперь там может перекатываться только перекати-поле. итачи знает, что саске так сломался из-за смерти друга и чтобы не переживать это в одиночку, идти ему нужно было бы только к кому-то, кто уже переживал подобные чувства — когда твой лучший друг умирает у тебя на глазах. саске не мог бы пойти к сакуре — итачи знает, что его брат слишком горд, чтобы расклеится перед девчонкой, пусть она и была его лучшей подругой, а больше саске было не к кому пойти.
— ты дурак, саске, — итачи нарушает свое “тише тишины”, но его голос почти не слышно и вряд ли саске, спящий сейчас мёртвым сном под лекарствами, что-то услышит. — ты должен был прийти ко мне.
потому что итачи тоже знает, каково это, когда твой лучший друг умирает у тебя на глазах. его звали шисуи, он тоже носил фамилию учиха и был каким-то очень дальним родственником итачи, настолько дальним, что родственная кровь растворялась в водице. шисуи был одногодкой итачи, они вместе учились в академии, вместе пошли в полицию и даже были определены в одну группу и часто вместе выезжали на места преступлений. шисуи понимал итачи с полуслова и иногда кто-то из них делал то, о чем второй только подумал или отвечали на вопросы, которые оставались в голове. шисуи был родственной душой итачи и итачи искренне дорожил их дружбой. итачи был знаком с девушкой [тогда уже невестой] шисуи, и уже был забит на роль крестного отца их ребенка. итачи тогда улыбался гораздо чаще, чем сейчас и был счастлив, что в своей жизни он нашел такого друга. а потом, в августе четыре года назад, все закончилось.       

им нужно было разобраться с группкой подростков, еще совсем мальчишек, учинявшими мелкие разбои и грабежи. итачи, шисуи и еще несколько полицейских не готовились к тому, что все будет слишком серьезно — в тот момент все они были безоружными, как проинформировал их надежный источник, нужно было всего лишь повязать их и доставить в участок, на этом вся их работа заканчивалась. надежный источник оказался не таким уж и надежным [у одного, наверное, их главаря, был пистолет, а у остальных — холодное оружие], а шисуи был слишком добрым. итачи помнит выстрелы, маты, разрезавшие густой воздух лучше взмахов ножей и сдавленно вскрикнувшего, осевшего на землю шисуи. итачи забыл все, и то, что действовал не по уставу, и то, что подставлял товарищей и мог потерять их всех, но ничего не мог поделать; к счастью, с подростками разобрались быстро — против натренированных, пусть и слишком молодых полицейских, они ничего не могли поделать. для итачи весь мир сошелся на одном шисуи, который пытался удержать сидячее положение и удивленно хлопал густыми ресницами. кто-то разбирался с подростками, окончательно их обезвреживая, кто-то вызывал скорую помощь. итачи опустился на землю рядом с шисуи, уложил его голову себе на грудь и обеими руками пережимал выше задетой бедренной артерии, из которой фонтаном выплескивалась ярко алая кровь. шисуи лепетал что-то про свою невесту, о чем-то сожалел, но итачи не слушал, только молился, сжимая пальцы на бедре друга. бог глух к его молитвам, скорая где-то задерживалась, а губы шисуи пугающе синели.

шисуи умирает на руках итачи, бормоча что-то о том, что в жарком августе на удивление холодно.

саске переворачивается набок, поджимает колени к груди и тяжело вздыхает в не менее тяжелом сне. итачи принимает еще одно решение не позволять саске делать глупости дальше, как бы сильно этого не хотел младший и как бы сильно не любил глупого брата итачи, чтобы позволять ему это делать дальше. итачи снова рискует, мягко треплет иссиня-черные, спутанные волосы саске и выходит, направляясь к кухне.

за окном едва занимается серый рассвет. итачи делает себе крепкий кофе, не добавляет в него сахара, молока или сливок, выключает свет, подхватывает чашку — у нее раскаленные пузатые бока, но итачи не боится обжечься, потому что пальцы у него не просто холодные, ледяные, и идет к ступенькам, которые ведут на второй этаж. итачи идет к комнате сакуры и наруто, сползает на пол по стене напротив двери комнаты и ждет, когда сакура выйдет на работу. итачи греет ладони и медленно попивает кофе, которое не позволит ему уснуть до следующей кофеиновой дозы.

в отапливаемом доме, напоминающем тот жаркий август на удивление холодно, шисуи вздыхает итачи.

+1


Вы здесь » a million voices » vengeance » you're in my heart, in my heart, in my head


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC