кроссовер — место, где каждый может реализовать свои самые смелые идеи. мечтали побывать на приёме у доктора лектера? прогуляться по садам хайгардена? войс открывает свои гостеприимные двери перед всеми желающими — мы счастливы, что ваш выбор пал на нас! надеемся, что не разочаруем вас в дальнейшем; желаем приятно провести время.
Зефир, помощь ролевым

Нет времени думать, когда счёт идёт на секунды, все дело остаётся в твоей сути. В мышечной деятельности. В рефлексах. Кто-то, как малыши енотов, закрывает глаза лапками при виде опасности. Кто-то стоит столбом и хлопает глазами. Робин же, без каких-то мыслей, недолго размышляя хватает кинжал тёмного из рук Эммы. (с) Robin Hood, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Совершенно сумасшедшая теория о параллельных мирах прочно врезается в голову, но пока нет никаких доказательств лучше не строить преждевременные выводы. Как всегда, Ди забывает об этом "лучше не". (с) Dеlsin Rоwe, what's wrong with a little destruction?

Она нашла дневники у себя спустя несколько месяцев, в старом пиратском сундуке под огромной грудой золота. Марселина смутно помнила, какого черта запихала их так далеко, да еще и в такое странное место. Но собственные странности её всегда волновали меньше всего. (с) Marceline Abadeer, Who can you trust?

Шиноби не в коем случае не должен показывать свои эмоции, но тогда никто не будет знать какой ты человек. Появятся подозрения, каждый будет наблюдать за другим, считая, что тот шиноби задумал что-то плохое. Отсюда и появляется ненависть, но не только. Есть еще много способов. (с) Naruto Uzumaki, Странный враг, которого очень трудно победить

Она старалась быть сильной, как всегда, ни за что не показывать своего страха, но наполненные ужасом перед неизвестностью глаза, кажется, выдавали ее с потрохами. Regina Mills, I'm bigger than my body, I'm meaner than my demons.

Где-то совсем рядом пролетает что-то острое и металлическое, и Инверс со злостью отправляет в том же направлении целый рой огненных стрел. Нет чтоб дать нормально поговорить людям! (с) Lina Inverse, Два солнца

Захват Сердца Феи может и подождать, в конце концов, спригганы все еще там, а Хвост Феи еще довольно далеко от армии под предводительством Императора. (с) Zeref, Странный враг, которого очень трудно победить

НУЖНЫЕ
АКТИВИСТЫ

a million voices

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » a million voices » vengeance » dark wind blows


dark wind blows

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://i58.fastpic.ru/big/2015/1024/bd/d2d9e5a0f2059e74bfca23f7407c60bd.png

Ω/dark wind blows/

Ω/гравити фолз '80/

Ω/когда серое небо заставляло стенать божество,
кровавой шестипалой рукой карал избранный/

Ω/к чему это приведет?

the car's on fire and there's no driver at the wheel
and the sewers are all muddied with a thousand lonely suicides
and a dark wind blows

+1

2

Стэнфорд Пайнс идет по темным проходам пещер, держа в шестипалой руке масляную лампу. Он поднимает ее высоко над головой, из-за чего свет слепит ему глаза сквозь прозрачные линзы очков. Стэнфорд рассматривает пустые каменные стены, перепачканные следами плесени и лентами грунтовых вод, и ничего необычного в них не видит. Пещеры огромны, они уходят все дальше и дальше вглубь – настолько глубоко под землю, что температура заметно начинает падать.

Когда Стэнфорд начинает замерзать, он натыкается на немыслимое количество тупиков. Зазубринами ключей от своей хижины он оставляет на каменных стенах послания самому себе – стрелки, говорящие, где он уже был. Тупик за тупиком, стрелка за стрелкой, Стэнфорд уходит все дальше и дальше вглубь утробы этого города – города, который заставил его забыть о сне, о еде, о спокойствии. Когда он стоит в очередном тупике, то рот его приоткрывается в восхищении, и зрачки его ширятся.

На буром камне ветвятся рисунки и плохо различимая латынь. Стэнфорд разглядывает их, а после – переносит в свой дневник с золотой шестипалой ладонью на обложке. Когда он заканчивает, то замечает одну единственную надпись на английском, написанную наспех и дрожащей рукой: «Не вызывать ни в коем случае!».

Стэнфорду Пайнсу скоро исполнится тридцать пять, а за его плечами висит двенадцать научных степеней. Он думал, что этого ему будет достаточно для того, чтобы раскрыть все те тайны, что хранит в себе город над его головой, но слишком поздно понял, насколько этого мало, чтобы докопаться до настоящей и верной истины. Стэнфорд проводит бессонные ночи в поиске ответов, но все его вопросы так и остаются вопросами, и к разгадке он не подошел ни на шаг.

Стэнфорд в отчаянье. Отчаянье переходит в яркую и всепоглощающую злость, от которой в его глазах темнеет и начинает кружиться голова. В ярости, он захлопывает дневник и читает письмена на латыни вслух, держа масленый фонарь высоко у себя над головой. Когда он произносит последнее слово, он ожидает чего угодно, но только не тишины. Но ответом ему становится именно она.

Во снах к нему приходит Он. И Стэнфорд Пайнс называет его Богом.

///////////////
Блеклое осеннее солнце светит в витражные окна – бросает на бетонный пол и ковры разноцветные блики. Десятки голосов поднимаются под самый купол, разбиваются о цветные фрески на потолке и дробятся, создавая эхо. Голоса накладываются сами на себя, сливаются в единое нестройное пение.

Стэнфорд Пайнс поднимает шестипалую ладонь вверх, призывая замолчать. В свободной руке он держит увесистый золотистый том с изображением треугольника ровно посередине. Люди смотрят на этот том, смотрят на треугольник – смотрят прямиком в его спокойное и расслабленное лицо и повязку на правом глазу. Стэнфорд кладет том на тумбу перед собой, раскрывая его на красной закладке-язычке.

Когда он начинает говорить, то все люди в храме молчат. Все люди смотрят прямо ему в рот, широко распахивая свои болезненно-красные от недосыпа глаза, и губы их безмолвно шевелятся, повторяя его слова. Стэнфорд начинает текст, даже не обращаясь к книге: одна его рука так и остается поднятой на уровне головы, вторая – лежит ровно на сердце, перекрывая золотой символ, свисающий с его шеи. Стэнфорд говорит, и люди за ним повторяют. Стэнфорд молчит, и люди, вслед за ним, тоже замолкают.

Когда он возносит руку выше, то ловит ладонью красный луч света, искаженный цветной призмой витража. Люди поднимают глаза к его руке, сморят на нее – возносят свои, поднимая их так высоко, как только могут. Стэнфорд оканчивает молитву, и люди вторят ему финальным и окончательным «so mote it be». И уже после он крестит каждого к нему подошедшего – ребенка и взрослого, старика и юнца. Крестит не по-христиански, крестит снизу-вверх, справа налево; Стэнфорд отпускает каждый грех, что пришлось совершить этим людям, потому что верность и безумие их непоколебимо.

Раньше он был ученым – был исследователем и признанным гением, что мог найти любой ответ при помощи науки. Но вскоре наука перестала отвечать на его вопросы, а после и вовсе покинула его, оставив на перепутье сотен неизвестных ему дорог, что вели только в забытье. Стэнфорд никогда не верил в религию, не верил и в богов, которым люди поклонялись когда-то; он никогда не верил в божественные силы, которые предписывали тому, кого никто никогда не видел.

Но однажды Стэнфорд увидел – узрел своими собственными глазами и обомлел. Это называют проведением, концом поиска истины, смыслом жизни – люди могли называть это как угодно, но сам Стэнфорд понял, что достиг своего собственного апогея. Он – избранный, и его разума коснулась рука всемогущего божества. Стэнфорд Пайнс – избранный, и его слово является словом Божьим, его воля является волей Божьей. Стэнфорд Пайнс – глашатай, и только он может разговаривать с тем, видеть того, кому посвящен этот храм. Храм, который он строил в течение лет на фундаменте человеческих костей, крови и слез. Он заставлял людей работать без отдыха и без сна, и сам не позволял себе расслабиться ни на секунду.

Молитвой он день начинает, молитвой его и заканчивает. Десятки людей следуют его примеру – собираются здесь, окруженные золотистыми стенами из бетона и человеческой боли, просят у всемогущего прощения. Люди молят, и вместе с ним молит и Стэнфорд Пайнс – стоит на коленях пред алтарем в своих личных подземных покоях, закрывая единственный уцелевший глаз. Стэнфорд опускается на пол, и ноги он складывает перед, разводя в стороны руки – в свете свечей он взывает, поднимая голову золотому изваянию его божества. В свете свечей он млеет, чувствуя, как устает его тело, как становится тише его голос.

Стэнфорд зовет, и готов делать это бесконечно долго. Пока Он к нему не придет.

+3

3

Жалкие глупые людишки. Как же их легко впечатлить. Покажи им парочку фокусов, яви их взору что-то, чего они прежде никогда не видели, и вот ты уже их Бог. Сайфер раньше никогда не сталкивался с подобным термином, но был достаточно умён, чтобы понять всю выгоду приобретения подобного статуса. Люди, словно безмозглое стадо животных без своей воли, повинуются каждому твоему слову и выполняют любой приказ - это ли не чудо? Однако вести прямой диалог с этим отребьем треугольник вовсе не собирался. Ему достаточно было найти одного человека, который бы стал пастухом для этих заблудших овец, избавив Сайфера тратить свои силы и время на бесполезную болтовню с серой массой. Требовался самый харизматичный, способный и исключительный во всех отношения человек, которому хватило бы убедительности, чтобы вещать от имени демона и давать указания, пересказывая волю их нового Бога. К счастью, кандидат на эту роль сам нашёл Билла. Стэнфорд Пайнс - блестящий учёный, специалист во многих областях, светило науки этой планеты и, вне всяких сомнений, самый необычный человек на Земле. Шутка ли, иметь шесть пальцев, где у всех их по пять? Сайфер не торопился и внимательно следил за своим потенциальным протеже, ответив на его призыв лишь ночью, когда мужчина погрузился в сон. Появление треугольного божества потрясло воображение гениального учёного и буквально перевернуло его мировоззрение, заставив прежде ярого атеиста, поверить в существование Высших сил. В существование истинного Бога.

Люди не достойны существования, потому что скучны и не умеют веселиться. Они обычные. Но Стэнфорд был другим. Он хорошо смог бы вписаться в тот мир, который планировал создать Билл, придав столь унылому измерению немного безумия. Для того чтобы поскорее получить свой собственный дом и облачиться в костюм из плоти и крови, Сайфер хотел установить контроль над разумом людей, которые должны были сделать для него и за него все приготовления для вступления этого жалкого мира в новую эру. Собственно, работа заключалась в строительстве портала, соединяющего реальность Билла с земным миром. Знания о технологиях, которыми владел демон, были за гранью понимания человеческого разума. Но только не разума Стэнфорда. Без его чуткого руководства и неустанного контроля эти тупые мясные мешки обязательно что-нибудь да испортили бы. Сайфер доверял исключительно Пайнсу и разговаривал только с ним одним. Он был тем избранным, который должен будет повести человечество прямиком к вратам Ада, за что получит тёплое местечко рядом со своим любимым Богом до скончания веков.

Билл не знает, сколько прошло лет с тех пор, как шестипалый призвал его в этот мир, но по ощущениям казалось, что не больше месяца. За относительно короткий срок этому умнику удалось надёжно внедрить новую религию в массы - поклонение всезнающему и всемогущему треугольному существу, истинному богу - Биллу Сайферу. Иными словами, Стэнфорд создал настоящий культ с множеством последователей и приверженцев. Теперь всевидящее око демона было в каждом доме, у каждого человека, на каждом здании. Теперь Билл мог непрерывно следить и контролировать каждую букашку не только в Гравити Фолз, но и во всём штате. Планета тупиц, не иначе.

Сайфер слышал, как прихожане молятся и возносят ему хвалу, но эти бесполезные бредни не волновали Бога. Пускай они делают что хотят и верят в то, что им навязали. Главное – это портал. И он должен быть готов в ближайшее время. Единственный, на чьи мольбы треугольник всегда отзывался, так это только его возлюбленного препадобного Пайнса. Человека, без которого не было бы всего этого. Ни церкви, ни религии, ни портала – ничего. В глубине души Шифр и правда был благодарен шестипалому, но всё же считал, что основная работа была исключительно на его плечах. Ведь руководить гораздо труднее, чем просто подчиняться приказам.

Форд терпеливо и безустанно раз за разом взывал к Сайферу, никогда не жалея себя, повторяя свой ритуал снова и снова, раз за разом. Он стоял на коленях перед алтарём в своём подземном святилище и, вскинув ладони кверху, как заведённый повторял заклинание призыва, покорно ожидая появления Бога. Но Бог никогда не спешил являться по первому же зову, ему нравилось наблюдать как самозабвенно и с какой отдачей Фордси молится, как слегка подрагивают от усталости его руки, как покраснели его глаза. Всё это вызывало у Сайфера восторг. Лишь насладившись видом полностью покорного и верного ему Пайнса, Билл, наконец, предстаёт перед шестипалым.

- Так-так-так, Отец Пааайнс – произносит Шифр скрипучим голосом, протягивая гласные в фамилии мужчины, - Я внимательно слушаю тебя, отозвался он без лишних разговоров. По традиции, облетев несколько раз вокруг Стэнфорда, треугольник, наконец, приземлился на край алтаря, внимательно наблюдая своим единственным глазом за священником. На самом деле, демон и сам собирался навестить своего доброго друга, чтобы узнать, как продвигается строительство портала, но раз его призвали, то можно и не утруждать себя.

Отредактировано Bill Cipher (2015-11-03 00:38:36)

+3

4

Знамена развевались на поднимающемся иллюзиорном ветру и хлопали, извиваясь оранжево-золотыми лентами. Краски вокруг него обесцвечивались, и пламя десятков свечей замирало, словно на черно-белой фотографии. Стэнфорд открывал глаза медленно, будто это приносило ему страдания и муку – находившийся на тонкой грани пересечения мира реального и осознанных сновидений, он все еще не осознавал, что его молитвы были услышаны. Словно в наркотическом бреду, он следил за передвижением божества, неловко вращая головой; взгляд его медленно, но верно обретал осознанность и ясность.

Множество глаз смотрели на него – изображения ока, заключенного в симметрию золотистого треугольника, лишенные цвета и яркости. Множество глаз смотрели на него – с полотен и фресок, с ковров и великолепных золотистых статуй. Его личное подземное святилище – первое среди сотен в этом мире – его личная гордость и благодать. В окружении сотни различных изображений Стэнфорд существовал уже долгое время, и ни минуты он не представлял уже без пристального взора Билла Сайфера, который преследовал его на каждом шагу. Стэнфорд дышал этой возможностью быть как можно ближе к совершенному – к тому, что вызывало трепет и восхищение в тысяче тысяч сердец.

Стэнфорд жил с мыслью о том, что именно его выбрали тем, кто имеет такую возможность: общаться с чем-то настолько прекрасным и могущественным. Стэнфорд был избран, и свою избранность он принимал как самое великое благословление. Выбранный божественной рукой, он стоял выше любого человека, который смог родиться на свет живым. Превосходящий толпу, он был единственным, кому было позволено прикоснуться к самому сокровенному.

Избранный глашатай правосудия, кровавого и жестокого настолько, что люди в страхе теряли дар речи. На руках Стэнфорда была кровь – кровь подобных ему обычных людей, которых он когда-то считал своими друзьями, приятелями, партнерами. Раньше его окружали люди, которых он мог назвать близкими; теперь же он был совершенно один, единый с тем, что другие называли новым Богом.

Стэнфорд обменял свою прежнюю, лишенную смысла, жизнь на благородную цель, и этот обмен казался ему справедливым. С божественного разрешения он карал своей шестипалой рукой тех, кого считал неверным – прилюдные казни в пример тем, кто смеет сомневаться в правильности его слов. Стэнфорд нес на своих плечах тяжелую ношу: грехи детей и стариков, мужчин и женщин. Стэнфорд помнил каждую жизнь, которую оборвал во имя всеобщего блага и предотвращения смуты. Он помнил каждое увечье, которое нанес в назидание тем, кто пожелал исправиться и избежать своей заслуженной смерти – сотни чужих глаз что он вырвал, тысячи знаков, что он клеймом выжигал на людских телах. Сам прошедший через это, он клеймил людей одного за другим, раскаленное железо прижимая к нежной человеческой коже – навсегда он запомнил кровь и запах паленых волос.

Кровью отмеченный крест он хранил на своей спине. Выжженное око на груди в треугольнике болело всегда, хотя не должно – словно фантомные боли в отсутствующих конечностях.

– Сегодня пришлось казнить восемнадцать человек. Пятеро заслужили отсечение головы, восемь – повешение, – хриплым от волнения голосом произносит Стэнфорд, жадно пожирая глазами представшего перед ним Билла Сайфера. – Троих четвертовали, двое подверглись пыткам. Все тела сожгли после вечерней молитвы.

Стэнфорд позволяет себе сменить позу на более удобную – окончательно садится на жесткий ковер, складывая ноги перед собой. С явной усталостью он снимает очки и долго трет единственный уцелевший глаз – воспаленный белок покрылся красной сеткой лопнувших сосудов. Стэнфорд испытывает проблемы с построением портала – незначительные и мелкие, но их количество не дает ускорить процесс строительства, как бы ему не хотелось. Он не скрывает этой правды, потому что считает это бессмысленным и неразумным – Билл Сайфер в совершенстве владел контролем над человеческим разумом, а потому его, Стэнфорда, мысли уже давно перестали быть чем-то личным и неприкосновенным.

Стэнфорд никогда не был один. Незримое присутствие Билла он ощущал каждой клеткой своего бренного человеческого тела – мысли в его голове всегда текли неспешным мерным потоком. И ни одной из них он никогда не пытался скрывать, даже той, которая, казалось бы, могла разгневать того, кто заставил его забыть об одиночестве. Стэнфорд поднимал на божество взгляд и все еще не мог поверить в то, что это в самом деле происходит с ним.

Что его заметили, что на него обратили внимание. Что его уродство – не дефект и не ошибка природы. Что его поняли, приняли и возвысили над теми, кого он ненавидел – над теми, кто унижал и оскорблял его изо дня в день. Стэнфорд не верил и думал, что происходящее лишь один единственный длинный сон. Иллюзия, которую он создал себе сам, слишком страдая в мире реальном.

– Я и Фиддлфорд почти закончили строительство портала. Мы назначили пробный запуск на следующее воскресенье, – Стэнфорд поправляет повязку на правом глазу и надевает очки, вновь ощущая мир более четким и ясным. Помедлив немного, он все же озвучивает мысль, которая волновала его до сих пор – с самой первой минуты их с Биллом знакомства. – Почему я? Почему Вы выбрали именно меня?

+2

5

Недоразумение. Всё это измерение и все эти люди - одно большое недоразумение. Как же легко ими манипулировать, для этого не надо даже залезать им в голову, они сами способны внушить себе какую-то мысль и свято верить в неё, ревностно оберегая и защищая.
Шутка ли, но Сайфер не просил устраивать культ, не просил убивать "неверных", не просил выкалывать себе один глаз. У людей прекрасно развита фантазия, так что они вполне в состоянии придумать порой даже что-то более изощрённое. Человечество любит жертвы, любит боль и страдания. Что же, Билл с радостью даст всё это страждущим. Он будет их Богом, их проводником, их ослепляющим светом во тьме.
И вот сейчас, прямо перед ним, с восторгом и благоговением, упав ниц, сидит, возможно, единственный разумный и достойный внимания представитель человеческой расы. . . Но и тот потерял рассудок. Когда-то он был блестящим учёным, который принял провал своих исследований, как тяжёлый удар. Оказавшись в тупике, Стэнфорд и призвал Билла Сайфера - всезнающего демона разума, открывшего гению путь к знаниям. К истинным знаниям. Теперь же этот гений молится ему каждый день по несколько раз, потирает свой единственный уцелевший глаз, а повреждённый прячет под треугольной повязкой. Если бы Билл имел чувства, то ему бы наверняка стало жалко Пайнса, но, увы, демон чувствует лишь интерес. Именно он заставляет треугольник снова и снова являться Форду, ему хочется узнать, как еще шестипалый сможет удивить его. Насколько далеко готов зайти и так ли глубока его вера?

Сайфер слегка нахмурился и сложил руки на груди. Ему не нравилось, что строительство портала продвигается столь медленно. Медленнее, чем он ожидал. Хотя, что можно взять с кучки необразованных приматов. В одиночку Форд всё-равно строил бы его гораздо меньше, так что с этим фактом демону придётся смириться. Он ждал достаточно долго, так что сможет подождать и еще, лишь бы всё было сделано правильно и работало исправно. Билл отвлёкся, наконец, от своих размышлений и перевёл взгляд своего всевидящего ока на Стэнфорда. Он до сих пор сомневается в своей уникальности? Не видит, как сильно отличается ото всех остальных?

Какой же ты дурак, Стэнфорд Пайнс.

- Что же, через неделю я буду ждать от вас положительных результатов. Не разочаруйте меня, - пригрозил Билл, хотя и прекрасно понимал, что все и без угроз боятся его гнева. Но никогда не бывает лишним слегка подстегнуть людей и напомнить о цене, что те могут заплатить в случае провала. Жестом демон приказывает Форду подняться с пола и встать в полный рост. Важно было показать, что он ценит Пайнса и готов ставить его на одной ступени с собой. Сайфер не сдержался и буквально рассмеялся своему одноглазому последователю прямо в лицо. Треугольник подлетел ближе и облокотился о плечо Форда.
- Почему ты? Стэнфорд, и не стыдно тебе задавать такие вопросы после всего, что у нас было? - усмехнулся Билл, хлопая мужчину по спине.

Вы спросите: "И правда, почему Форд? В мире же столько одарённых людей". Но не все эти люди такие, как он. Не у всех по шесть пальцев на руке. Не всем судьбой предначертано привести этот мир к гибели. Нет, Билл вовсе не выбирал Форда, он всего-лишь нашёл того, кто был рождён, чтобы вести за собой толпы людей и убивать во имя Сайфера. Демон отвернулся от Пайнса и, сложив руки за спиной, пристально стал оглядывать алтарь, перед которым Стэн проводил многие часы. - Ты же не сомневаешься в правильности своего дела? - поинтересовался треугольник и покосился на мужчину, - Вот и я не сомневаюсь в том, что ты - именно тот человек, который достоин доносить мою волю до народа.
Весь этот пафос был непривычен для Билла, но в данной ситуации стоило напустить немного драмы и выглядеть хоть чуточку серьёзным. - Скажи, ты готов пожертвовать тем, что дорого тебе, во имя нашей общей цели, Форд?

Сайферу не нужны были никакие жертвы, ему нужно было лишь повиновение, а так же боль и страдания - рычаги, способные заставить кого угодно делать что угодно. Пускай из всех приверженцев новой религии Стэнфорд и был самым верным и преданным, нельзя было ослаблять хватку. Единственный выбор, стоявший сейчас перед Биллом - это выбрать нужный "рычаг". Это должно было преподать урок, но вместе с тем и не натолкнуть на мысль о бунте. Всё же переборщить сейчас и заставить Пайнса сорваться в самый последний момент было бы полнейшим провалом.

Отредактировано Bill Cipher (2015-12-14 01:12:28)

+2

6

Стэнфорду Пайнсу скоро исполнится тридцать восемь, и за своей спиной он оставил двенадцать научных степеней. Он учился и изучал всю свою жизнь, и этого, казалось бы, должно быть достаточно, чтобы познать абсолютно все тайны их необъятной Вселенной. Стэнфорд думал так три года назад, пока его исследования имели стабильный медленный прогресс. Когда он столкнулся с множеством вопросов, ответов на которых он не мог найти, то понял, что его двенадцать научных степеней и не один десяток лет исследований на самом деле – лишь пустой звук.

Всю жизнь его преследовали неудачи: начиная его рождением и заканчивая строительством портала. Неудачник, который не знает слова «успех». Книжный червь, который способен лишь закрываться от реального мира за старыми фолиантами и собственными безумными идеями. Дефект – уродливый как внутренне, так и внешне. Если существующий мир был хорошо отлаженной системой, состоящей из идеальных механизмов и правильных вычислительных кодов, то Стэнфорд Пайнс в этой системой был никем иным, кроме как ошибкой.

Стэнфорду Пайнсу скоро будет тридцать восемь. К этому времени он совершенно забыл о своей семье, так и не обзаведясь своей собственной: прибыв в Гравити Фолз, он окончательно оборвал все существующие контакты абсолютно со всеми, кого когда-либо знал. У Стэнфорда больше не было никого. Ни родного брата-близнеца, с которым он делил свою жизнь вплоть до поступления в университет, о котором никто не знал – одни из первых неудач в его жизни. Ни родителей, которым он так и не смог обеспечить беззаботную старость, в которой они не знали бы бедности и горя – один из самых болезненных провалов. Ни Рика Санчеза, который показывал ему жестокие правды жизни и чарующие объятья смерти – человек-паразит в идеальной системе их механизмов и кодов.

У Стэнфорда Пайнса не было ничего.

Стэнфорд Пайнс – рана на челе человечества, что оставил Билл Сайфер. Вирус в недрах системы, который запустил Билл Сайфер.

Билл Сайфер, возможно, и есть Создатель. И человечества, и системы, которой оно и является. Способен ли Создатель уничтожить свое творение? И зачем ему это делать, если на это он тратил собственные силы и время? Стэнфорд думал о том, что подобные мысли могут лишь рассмешить это существо – божество, – что представало перед ним раз за разом, отвечая на его монотонные и порой многочасовые молитвы.

– Много лет я блуждал в поиске ответов, но вопросов становилось только больше, – произносит Стэнфорд, выпрямляясь в полный рост. Взглядом единственного глаза он упирается в собственные шестипалые ладони – проклятье и дар одновременно. – Я искал ответы, но находил лишь презрение и жалость.

Дети показывали на него пальцем, и у этих детей было по пять пальцев на каждой руке. Они смеялись над ним, обзывали его, и не раз Стэнфорд лежал в холодной луже стылой грязи, избитый и униженный теми, кто был лучше, сильнее, идеальнее. В него бросали камни с острыми рваными краями, и это было очень больно; еще больнее ему было, когда в него бросали обычные слова.

Стэнфорд знал, что такое унижение и ненависть. За прожитые годы он вкусил слишком много людского презрения, что распробовал его даже слишком хорошо. И даже сейчас он не мог понять, желал ли он тем людям смерти, испытывал ли он к ним ненависть, хотел ли он отомстить за свои обиды. Все это стало настолько ненужным и каким-то пустым, словно выцветшая обертка для новогоднего подарка. Кусок шуршащей бумаги, который он сжег вместе со всеми мостами, что оставил позади себя почти три года назад.

Три года назад, когда он встретил Билла Сафера.

Билл Сайфер дал ему цель.

Билл Сайфер вдохнул в него жизнь.

Билл Сайфер помог ему понять, что на самом деле система не совершенна, как и само человечество. Компьютеры зависают, механизмы ломаются, люди уничтожают друг друга из ненависти, ревности или зависти. Билл Сайфер подарил ему знание того, что он, Стэнфорд Пайнс, в силах уничтожить эту систему. Чтобы на ее руинах можно было построить новую, совершенную, идеальную. Лишенную ошибок, неисправностей и постоянных зависаний.

– Если во имя нашей цели потребуется отдать даже свою жизнь, то я готов на это.

На его губах расползается не лишенная толики безумия улыбка. Стэнфорд смотрит единственным уцелевшим после нападения неверных глазом на того, кого назвал Богом. Он готов сделать все, что угодно, лишь бы Билл Сайфер все так же оставался рядом с ним – он готов уничтожить даже целую цивилизацию, лишь бы он был доволен. Билл говорил ему, что он достоин – и Стэнфорд смел думать о том, что он, возможно, на ступень выше, чем обычный человек. Ведь не зря же у него по шесть пальцев на каждой руке?

Ведь не зря же Фиддлфорд МакГакет зовет его безумцем?

+2


Вы здесь » a million voices » vengeance » dark wind blows


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC